чай. Его лицо было серьёзным, но в фиолетовых глазах, встретивших взгляд Агес, промелькнула тёплая искорка облегчения.
— Чудесно? — произнёс он, осторожно ставя поднос на прикроватный столик. — Всего лишь чудесно? Да я божественно готовлю, без ложной скромности! А чудеса это твоя прерогатива, любимая!
Он протянул первую тарелку Лерамине.
— Госпожа Лерамина. Ваша порция. Надеюсь, вам понравится.
Лерамина приняла тарелку, её взгляд скользнул с лица дочери на лицо зятя. В её глазах всё ещё читалась лёгкая отстранённость, привычная сдержанность, но в уголках губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку.
— Спасибо, Нами. Здесь все так... странно. У вас. В Орделе.
— Не хотите ли остаться? Найдем вам подходящее дело. У нас как раз в начальной школе не хватает учителя, я слышал. А Агес говорила, что вы получили хорошее образование.
— Я бы все же хотела вернуться домой после церемонии и праздника по случаю вашей свадьбы. Мне дома спокойнее. Теперь ведь, когда про Ордел все знают, я смогу спокойно приезжать.
— Что? — Агес закашлилась, поперхнувшись чаем. — Про Ордел в курсе другие города? Милый, что я проспала?
— Многое. — усмехнулся Нами. — Мы официально объявили о своем существовании. Правда, без указания точных координат. И "Вуаль" никто снимать не будет. Но выразили готовность к сотрудничествам. Вербернос первым откликнулся. Уже подписаны три контракта. Вербет, кстати, после всей этой истории… исчез. Никто не знает куда, но есть у меня подозрения, что его искать нужно на том свете. И нам его не жаль.
— А Гаваард? Карведель? — спросила она.
— Их предложения пока на обсуждении. Гаваардцы торгуются, как всегда, выверяя каждую запятую. Карведельцы… делятся на два лагеря. Одни видят в нас угрозу своим устоям, другие — золотую жилу. Но давление со стороны Верберноса и твои патенты через «АркТек» делают своё дело. Ещё пара анклавов на окраинах пустыни тоже прислали запросы на переговоры.
Он улыбнулся, и в его улыбке была гордость — не только за город, но и за неё.
— Теперь о главном, — голос Нами стал тише, но твёрже. — Идаг арестован.
Воздух в комнате будто застыл. Агес почувствовала, как мать слегка вздрогнула, её пальцы сжали край одеяла.
— Пока идёт следствие, он под домашним арестом в своём особняке в Карведеле, — продолжал Нами. — Но улик хватит. Запись с пиратского корабля, показания наёмников. Гарн и Малк пошли на сделку со следствием в обмен на смягчение участи. Они подтвердили, что действовали по заказу Идага. Плюс финансовые махинации, которые всплыли во время проверки «Корпорации Шебад». Его империя трещит по швам. Сидеть ему долго. Очень долго.
Он посмотрел прямо в глаза Агес.
— Его политические покровители от него открестились. Рашаль Вертье «внезапно ушёл в отставку по состоянию здоровья». Система, которую он так любил, сожрала его. Ирония, да?
Агес молчала. Она ждала этого момента три года, с тех самых пор, как впервые поняла, что дядя хочет её смерти. Ждала торжества, ликования. Но сейчас чувствовала лишь усталую пустоту и странное, тихое облегчение.
— А мама… — начала она, глядя на Лерамину.
— Твоя мать находится здесь под защитой Ордела, — мягко сказал Нами. — И будет столько, сколько захочет. Но, — он повернулся к Лерамине, — если вы решите вернуться в Гаваард, мы обеспечим вам полную безопасность.
Лерамина медленно кивнула, её взгляд блуждал между дочерью и зятем, будто она всё ещё не могла поверить в эту новую реальность.
— Я… благодарна, — наконец произнесла она тихо. — И рада, что вы нашли друг друга. Шебад… он был бы счастлив.
Когда имя отца прозвучало в комнате, Агес почувствовала, как в горле встаёт ком. Она взяла мать за руку.
— Он всё продумал, — прошептала она. — До последнего. Даже не верится, что он был в курсе, что я училась на инженера. И даже когда его не стало, он защищал нас. Папа очень тебя любил. Нас любил.
Нами обнял её за плечи, и его тепло смешалось с теплом материнской руки. В этот момент границы между мирами казались такими призрачными. Важны были только люди в этой комнате. Семья.
— Так что, — Нами снова улыбнулся, и в его глазах снова появилась знакомая озорная искорка, — теперь у нас есть свадьба, которую нужно наконец-то нормально отпраздновать. С гостями и танцами. А ещё целый город, который хочет поздравить свою героиню. И целая галактика, с которой нужно выстраивать отношения.
Агес взяла его руку. Рядом улыбалась мать. За окном, в утреннем свете, просыпался Ордел. И впервые за долгие годы будущее не казалось ей ловушкой. Оно было просто будущим. Сложным, шумным, полным вызовов, но своим.
Эпилог
Тихий, мелодичный сигнал «Хранителя» прозвучал в спальне, разрезая утреннюю дремоту. Агес, уткнувшись лицом в подушку, прошептала что-то невнятное и зарылась глубже под одеяло. Рядом Нами уже сидел на краю кровати, босыми ногами упираясь в прохладный пол. Он потянулся, почувствовав, как хрустнули позвонки после вчерашней долгой вечерней прогулки по верхним ярусам города, и мысленно принял сообщение.
«Господин Нами Илдарин, — прозвучал в его сознании спокойный голос ИИ. — По данным биомониторинга, жизненные показатели нах Шанелы стабилизировались. Вероятность пробуждения в течение следующих семи-десяти минут составляет девяносто три процента. Уровень глюкозы указывает на повышение метаболической активности, характерное для чувства голода после длительного сна. Рекомендуется подготовить питание.»
Нами обернулся, глядя на скрытый под одеялом комок, который был его женой. Уголки его губ поползли вверх в медленной, довольной улыбке. Он наклонился, прикоснулся губами к ее обнаженному плечу, ощутив под ними тепло кожи и едва уловимый запах сандалового масла, которое она стала любить добавлять в ванну.
— Любимая, — прошептал он. — Вставай. Шанела скоро проснется.
Из-под одеяла донесся недовольный, сонный стон.
— Твоя очередь, — добавил он, уже откровенно веселясь. — Я кормил её прошлой ночью. Теперь твой черед.
Агес приоткрыла один глаз, синий, как небо над пустыней в ясный полдень, и полный немого, но красноречивого укора.
— Твоя дочь, — пробормотала она, отворачиваясь. — унаследовала твой талант засыпать поздно ночью и требовать немедленного внимания. Я не выспалась!
— Наша дочь, — мягко поправил он, скидывая с неё одеяло. Холодный утренний воздух комнаты заставил Агес вздрогнуть. — Сейчас на весь дом поднимит крик! И тогда к Шане уже прибежит моя мама!
Последние слова заставили Агес окончательно проснуться. Она приподнялась на локте, нахмурившись.
— Это шантаж!
— Да, шантаж. Сходи, посмотри, — Нами кивнул в сторону закрытой двери детской, и в его фиолетовых глазах светилась тихая, тёплая усмешка.
Агес вздохнула с театральным отчаянием, которое тут же сменилось ленивой, домашней нежностью. Она сползла с кровати, её босые ступни коснулись гладкого, тёплого от системы подогрева пола.
