— Хорошо, — сказала она очень тонким голосом.
Я кивнул ей, стараясь выглядеть спокойным и уверенным. Она в этом нуждалась. Затем я отступил обратно в прихожую. Ярдли вышел со мной и закрыл за собой дверь, оставляя Мэган и её детей в темноте.
— Не понимаю, — сказал он низким, тихим голосом. — Как это поможет детям, если они спят?
Я взглянул на него.
— Уничтожит создание, нападающее на них?
Его губы неприятно изогнулись.
— Это штучки с профилактическим эффектом, да?
— Эффектом плацебо, — я вздохнул. — И нет, это не то.
— Потому что здесь настоящий монстр, — сказал он.
Я кивнул.
— Именно.
Он уставился на меня.
— Ты серьёзно. Ты веришь в это.
— Ага.
Ярдли выглядел так, будто захотел отодвинуться от меня на несколько футов. Но не стал.
— Как это должно работать?
— Волосы детей заменят их самих, — ответил я. — Для заинтересованного страшилы волосы — это и есть дети. Это как использовать одежду, которую вы носили, чтобы оставить ложный след для того, кто по нему идет.
Ярдли нахмурился.
— Окей.
— Волосы твоей сестры обвязаны вокруг них, — сказал я. — Привязывают её к детям. Она близка к ним и, несомненно, любит их. В этом есть своя сила. Для страшилы она будет неотличима от детей.
— Она приманка?
— Она чёртов фугас, — сказал я. — Страшилы преследуют детей, потому что они слабы. Слишком слабы, чтобы противостоять взрослому разуму и воле. Так что как только эта тварь попадёт в круг, Мэган замкнёт его и порвет её в клочки.
— Тогда почему она боится? — спросил он.
— Потому что у страшилы есть сила. Он попытается разорвать её разум. Это будет больно. Если она дрогнет, он сможет ей навредить.
Ярдли попросту тихо таращился на меня какое-то время, затем сказал:
— Ты не мошенник. Ты веришь в это.
— Ага, — ответил я и оперся о стену. Ожидание могло затянуться надолго.
— Я не знаю, что страшнее, — сказал Ярдли. — То, что ты псих или то, что нет.
— Дети чувствительны. Они будут равняться на мать. Если она взволнована и напугана, они будут чувствовать себя так же. Если это поможет, думай об этом, как о способе дать детям волшебное перышко.
Ярдли нахмурился и кивнул.
— Как в «Дамбо». [53]
— Ага, — сказал я. — Пару месяцев спустя это будет простейший способ принять случившееся.
Он выдал короткий резкий смешок.
— Да?
— Определенно.
— Ты часто так делаешь.
— Ага.
С полчаса мы ждали в тишине. Потом Ярдли сказал:
— Я работаю с преступлениями против личности.
Я повернулся и взглянул на него.
— Я помог сестре обустроиться здесь в Особенном, подальше от города, чтобы быть уверенным в безопасности её детей. Понимаешь?
— Слушаю.
— Я повидал гадостей, — тихо сказал Ярдли. — Я не… Меня пугает до чертиков думать о моих племянницах и племяннике, становящихся очередной картинкой у меня в голове.
Я кивнул и продолжил слушать.
— Я работал с таким случаем на прошлой неделе, — сказал Ярдли секундой позже. — Жена и дети были сильно избиты, а наши руки оказались связаны. Мы не смогли разобраться с тем парнем. Однажды ночью он взял нож и зашёл слишком далеко. Убил жену и одного ребёнка. Оставил второму шрамы во всё лицо… — его собственное лицо побледнело. — А теперь происходит это. Дети перестают общаться. Служба опеки заберёт их, если ничего не изменится.
— Я вырос в системе, — буркнул я. — Сирота.
Он кивнул.
— Что-то должно измениться, — сказал я.
Он кивнул снова и мы опять замолчали.
Где-то между половиной двенадцатого и полуночью из комнаты старших детей вырвался крик.
Ярдли и я оба подняли глаза, моргая.
— Кэт, — сказал он.
— Что за чёрт, — пробормотал я.
Несколько секунд спустя маленькая девочка также начала кричать — именно такой болезненно высокий крик я слышал прошлой ночью.
А потом закричала Мэган.
— Проклятье! — сказал Ярдли. Он выхватил свой пистолет и был на шаг позади меня, когда я толкнул дверь в спальню Джо и Тамары.
Мэган, покачиваясь, сидела в кругу соли. Свет мигал. Как только я вошел, Джо сел с воплем, очевидно усталый и напуганный.
Я видел нечто в круге с Мэган, тень, которая пропала мгновением позже того, как вспыхнул свет, медленнее, чем остальные. Оно было размером с шимпанзе и вцепилось нечёткими конечностями в плечи и талию Мэг, а его голова двигалась так, будто рвала клыками её лицо.
Лицо Мэган выражало страх и страдание. Я не мог её винить. Срань господня, это был самый большой страшила, каких я только видел. Обычно они были не больше енота.
— Мэг! — завопил Ярдли и рванул вперёд.
Я схватил его за руку.
— Не нарушай круг! — крикнул я. — Забери детей отсюда! Забери детей!
Он колебался всего секунду, потом схватил Тамару и Джо и вынес их из комнаты.
Я подошел к краю круга и задумался, что делать. Проклятье, чем питалась эта тварь? Если я разрушу круг, она получит возможность удрать и будет охренительно подзаправлена темным духовным эквивалентом адреналина. Она будет драться изо всех сил, чтобы сбежать и вернётся следующей ночью, больше и голоднее, чем когда-либо.
Каким бы ужасным ни было это создание — Мэган всё ещё могла победить его. Она была сенситивом, чувствовала эмоции и кусочки мыслей других благодаря развитому природному таланту, который проявлялся как простая интуиция. Это значило, что она развила достаточный защитный навык, чтобы не чокнуться в толпе.
— Мэган! — сказал я. — Ты можешь побить его! Думай о своих детях!
— Им больно! — закричала она. — Я их чувствую!
— Твой брат забрал их, они в порядке! — отозвался я. — Это ложь, которую он тебе внушает! Не позволяй себя обмануть!
Мэган отчаянно глянула на меня, и я увидел, как её лицо затвердело. Она развернулась к тени атакующего боггарта и оскалила зубы в рычании.
— Они мои, — выплюнула она шипящие купоросом слова. — Мои дети. И ты их больше не тронешь!
— Прочь! — воззвал я к ней. — Вели ему убираться прочь!
— Прочь! — закричала Мэган. — Прочь! Прочь!
Раздался всплеск звука, громоподобный не-взрыв, как будто весь воздух в комнате вдруг собрался в шар прямо перед искривлённым от боли лицом Мэган. Потом была вспышка света, гулкий вопль, и ударная волна налетела, развеивая соль из круга, гремя игрушками и толкая меня в грудь. Я отшатнулся к стене и отвернулся, пока облако мелкой соли разлеталось вокруг и с шипением осыпалось по стенам.
Мэган упала на колени и зарыдала. Я потянулся вокруг своими чувствами, но не ощутил необъяснимой пустоты в ауре дома. Страшила пропал.
