прижавшись к стене, стоял Громир. Увидев нас, он подскочил и зашептал, косясь на Оливию:
— Ну что? Что она сказала? Ты её не обидел? Всё нормально?
— Всё хорошо, — ответил я тихо, чтобы не привлекать внимания случайных прохожих. — Она молодец. И вы молодцы. Просто будьте аккуратнее. Я серьёзно.
— Спасибо, брат, — выдохнул он и, не сдержавшись, хлопнул меня по плечу. Получилось больно, но я стерпел.
— Иди уже, — махнул я рукой. — А мне пора. Девчонки ждут.
Громир кивнул, схватил Оливию за руку и утащил в комнату. Я услышал, как щёлкнул замок, и усмехнулся.
Остаток дня мы провели в комнате у Ланы. Катя притащила какой-то кристалл с записью популярного сериала — «Постучись ко мне в кабинет». Девушки устроились на кровати, я примостился в кресле, и мы начали смотреть.
История была про министерского служащего Серкана Бульона — высокомерного, педантичного, помешанного на порядке, и его секретаршу, которая должна была терпеть его закидоны, но в итоге, конечно, они влюбились друг в друга. Девушки хохотали до слёз. Катя заливалась так, что у неё слёзы текли по щекам, Мария прикрывала рот ладошкой и мотала головой, а Лана то и дело тыкала меня в бок и шептала: «Смотри, смотри, это ж ты! Точь-в-точь!».
— Я не такой! — возмущался я.
— Ага, — фыркала Катя. — А кто на зачёты опаздывал? Кто конспекты терял? Кто с Гребом ругался?
— Это другое!
— Конечно-конечно, — поддакивала Мария, утирая слёзы. — Ты просто идеальный.
Я смотрел на них — на этих трёх девчонок, которые смеялись, спорили, переживали за героев, — и чувствовал себя невероятно счастливым. Да, я был не Серкан Бульон. У меня не было министерства и секретарши. Но было кое-что другое — настоящие чувства, тёплая компания и осознание, что всё это моё.
И пусть в нашей жизни тоже хватало драм и недопониманий — как в любом сериале. Главное, что мы были вместе.
Фансервис.
— Мелиса, ты видела, что он опять сделал? — шептала Лейла, прижимаясь к стеклянной стене офиса.
— Видела, — кивала Мелиса, поправляя очки. — Он снова вызвал её в кабинет. Восьмой раз за день.
— Ох уж этот Серкан Бульон! — закатила глаза Лейла. — Весь такой высокомерный, неприступный. Думает, если он министерский служащий с идеальной причёской, то ему всё можно.
— Ага, — поддакнула Мелиса. — Стоит в своём идеально выглаженном костюме, папки по линеечке сложены, ручки по цветам радуги разложены. И смотрит на неё так, будто она тут работает, а не жизнь ему спасает.
Внутри кабинета Серкан стоял у окна, заложив руки за спину. Идеальный пробор, наглаженные брюки, ботинки, в которых отражались лампы дневного света. Эда сидела за своим столом и делала вид, что увлечена бумагами.
— Эда, — произнёс он, не оборачиваясь. Голос — бархат, но с нотками металла. — Я просто хочу, чтобы ты знала. То, что я помогаю Сиси с документами, не означает, что у меня есть к ней какие-то чувства. Это исключительно деловая помощь. Как старшего коллеги младшему.
— Серкан-бей, — Эда подняла голову и посмотрела на него с абсолютно невозмутимым лицом. — Мне всё равно, кому Вы помогаете. Я вообще не думаю об этом. У меня свои дела.
— Свои дела? — он резко развернулся. — Три раза опаздывала на этой неделе. Отчёты сдаёшь в последний момент. В твоих делах, видимо, сплошной хаос.
— Это творческий хаос, — парировала Эда. — В отличие от Вашего стерильного порядка, который, кстати, пугает посетителей. Они думают, что попали в морг.
За стеклом Лейла и Мелиса чуть не задохнулись от смеха, прикрывая рты ладонями.
— Ой, не могу, — выдохнула Лейла. — Она ему выдала! Сказала про морг!
— Смотри, смотри, — Мелиса ткнула подругу в бок. — У него глаз дёрнулся. Сейчас будет монолог.
И действительно, Серкан сделал шаг вперёд, поправил идеальный узел галстука и открыл рот…
Но Эда его опередила:
— И кстати, насчёт Сиси. Она сама прекрасно справляется. Без Вашей высокомерной помощи. Так что если Вы пытаетесь меня разжалобить или вызвать ревность — не тратьте время. Мне правда всё равно.
— Ревность? — Серкан поперхнулся воздухом. — Ты думаешь, я пытаюсь вызвать у тебя ревность? Эда, ты переоцениваешь своё значение в моей жизни.
— А Вы — своё в моей, — улыбнулась она самой сладкой улыбкой и снова уткнулась в бумаги.
В коридоре Лейла схватилась за сердце.
— Она богиня. Просто богиня. Он там плавится, а она ему: «Вы в моей жизни никто». Я в шоке.
— А он? — Мелиса кивнула на Серкана, который стоял посреди кабинета с открытым ртом. — Он же сейчас лопнет от злости. Смотри, уши красные.
— Ох уж этот Серкан Бульон, — хором прошептали подруги и прыснули со смеху, когда он, так ничего и не сказав, резко развернулся и вышел из кабинета.
— Эда, — донеслось из коридора уже удаляющееся, — завтра чтобы отчёты были на столе в девять ноль-ноль!
— Как скажете, Серкан-бей, — пропела она, убедившись, что он ушёл, откинулась на спинку стула и улыбнулась так, что стало ясно: всё идёт по плану.
26 декабря
Последний день в академии перед каникулами выдался суматошным до невозможности. Это было даже не утро, а какой-то бесконечный квест по коридорам, где каждый преподаватель, каждый лаборант и каждая тумбочка норовили всучить мне последнюю бумажку, последнюю подпись, последнее «а не забыли ли вы, Арканакс, сдать отчёт по практическим работам?».
Я проснулся ни свет ни заря — спасибо нервному организму, который решил, что отдыхать мне пока рано. Громир ещё дрых, раскинувшись на кровати звездой, и издавал такие рулады, что, казалось, стены вибрировали. Зигги уже не было — его кровать пустовала, а на подушке лежала записка: «Убегаю сдавать ключи. Если выживу — встретимся вечером».
Я вздохнул, натянул штаны и отправился в бой.
Третья аудитория — подпись у лаборанта. Там стояла очередь из таких же замученных студентов, и все как один переминались с ноги на ногу, сжимая в руках зачётные книжки. Лаборант — пожилой мужчина с вечно недовольным лицом — принимал ключи от шкафчиков и ставил заветные печати. Когда подошла моя очередь, он посмотрел на меня так, будто я был главным подозреваемым в деле о пропаже трёх
