районе через четыре-пять часов. Продержишься до тех пор?
— Так точно, сэр, — сказал я.
— Помни, Питер, фейри — как павлины. Они важничают и хвастаются, и будут ожидать того же от тебя, — сказал он. — Устрой хорошее шоу, и, возможно, тебе удастся избежать реального физического столкновения.
— А если я не смогу избежать физического столкновения?
— Я бы предпочёл, чтобы ты смог, — сказал Найтингейл.
— А если не смогу?
— Дерись как полицейский, — сказал он. — Это должно застать их врасплох.
Но какой полицейский? — подумал я.
Найтингейл сказал, что ему пора, и повесил трубку. Я сидел, глядя в сгущающуюся темноту, пока зарянка храбро пыталась залиться трелью. Но по крайней мере чёртов вяхирь к тому времени заткнулся.
Доминик вернулся с флягой кофе, и мы некоторое время сидели молча, пока что-то вдалеке имитировало музыку из сцены в душе из Психо[4].
— Певчий дрозд, — сказал Доминик.
Планшет запищал, и все детекторы в Покхаус-Вуде отключились — все.
— Всё возвращается к Покхаус-Вуду, — сказал я. — Как будто это петля, вокруг которой все движутся.
— Петля?
— Не знаю, — сказал я. — Ось, кольцевая развязка, склад, врата?
— Думаешь, нам стоит проверить это место? — спросил Доминик.
— Не нужно, — сказал я. — Думаю, они идут сюда.
Мы пили кофе и слушали птиц и ждали.
— Виктор хочет пожениться, — сказал Доминик.
— Поздравляю, — сказал я.
— Я не очень-то хочу, — сказал Доминик.
— Правда?
— Господи, нет, — сказал Доминик. — Я не хочу портить то, что у нас есть.
— Почему это должно испортить?
— Во-первых, мне пришлось бы жить на его чёртовой ферме, — сказал он. — Не то чтобы он собирался переезжать в мою квартиру. Это всё Дэвид Кэмерон виноват, знаешь ли — ему нужен был его модный чёртов Закон об однополых парах[5].
— Скажи ему, что хочешь долгой помолвки, — сказал я.
Доминик вздохнул.
— Ты бы женился на нём? — спросил он.
— На ком, на Викторе?
— Конечно, на Викторе.
Я немного подумал.
— Нет, — сказал я. — С таким графиком работы — на работе и так плохо со сменами. Но фермерство — от зари до зари — нет, спасибо.
— В этом-то и дело, — сказал Доминик.
— Спорим, он останется в форме, — сказал я. — Вся эта тяжёлая работа.
— Есть такое, — сказал Доминик. — Даже если он и пахнет коровьим дерьмом. А как насчёт Беверли?
— Чего, замужества?
— Почему нет?
Я вспомнил Изиду, жену реки Оксли, которая сказала мне, что не стоит торопиться в воду. «Это не решение, которое стоит принимать сгоряча», — сказала она. Но я принял его, той ночью на берегу Лагга. Бросился очертя голову, как дурак.
— Я пересеку этот мост, когда подойду к нему, — сказал я.
— Питер, — сказал Доминик.
— Да?
— Все птицы замолчали, — сказал он.
Мы медленно встали на ноги и прислушались.
Я едва мог слышать звук телевизора, доносящийся из дома вверх по дороге, и низкий гул голосов, который, вероятно, был толпой у «Лебедя в тростниках». Далеко-далеко автомобиль с дизельным двигателем с трудом поднимался по крутому склону.
Доминик использовал свою рацию, чтобы вызвать наблюдателей, которых мы разместили в поле к западу от деревни, сидящих в «Тойоте», откуда открывался хороший вид на бездорожные подходы как к Старому пасторскому дому, так и к дому Марстоу. Им было приказано сообщать о любом движении, странных огнях и/или другой общей странности и не выходить из «Тойоты», если им не скажут. Пока они ничего не видели. Доминик посоветовал им оставаться начеку.
— Тебе не обязательно делать это со мной, — сказал я, проверяя хватку на посохе Хью Освальда и немного помахивая им.
Доминик рассмеялся.
— Мой район, моя деревня, — сказал он. — Вероятно, и мой фольклор. Так что да — на самом деле, думаю, да.
— Хорошо, — сказал я. — Если что-то странное зайдёт мне за спину, прикрывай меня и бей всё, что не маленький ребёнок. Изо всех сил — ты хочешь повалить их как можно быстрее.
— Повалить кого?
— Хотел бы я знать.
— Итак, резюмируя, — сказал Доминик, — мы охраняем Лейси, предотвращаем любое сверхъестественное вмешательство, следуем за любой… вещью туда, откуда она пришла.
— Что, вероятно, будет Покхаус-Вуд.
— И спасаем любых пропавших детей, которые могут валяться поблизости. Это всё?
— Такой план, — сказал я.
Который в ту же секунду
