Я извивалась и корчилась, пока он вытягивал последние капли моего освобождения, мои бедра дрожали от последствий.
Восхитительная эйфория пронзила меня, и я лежала полупьяная, с ослабевшими мышцами.
Он убрал руку от моего влажного рта, и мое тело задрожало, когда он продвинулся вниз по моему телу. Прижав ладони к моим бедрам, он раздвинул их шире, и я вытянула шею, чтобы увидеть его широкие плечи, зажатые между ними, когда он наклонил своё крупное тело вперед.
- Что ты—
Один длинный, влажный взмах его языка заставил меня закричать, упав лицом вниз на одеяло. Его губы прижались к моей опухшей и чувствительной плоти, пока он сосал ее, и он стонал, словно нашел в этом наслаждение. Как только мое тело снова начало напрягаться от желания, он остановился и снова лег рядом со мной. - Я не мог позволить ни одной капле этой сладости пропасть зря, — сказал он, снова обнимая меня.
Новая боль, которую он пробудил, не утихала, но я сжала бедра, пытаясь ее успокоить. Лежа и глядя на огонь, я была уверена, что, если бы у меня был выбор, я осталась бы с ним так навсегда.
Обхватив меня за талию, он притянул меня ближе и уткнулся лицом в мою шею. - Эти ночи, что я был вдали от тебя, были мучением.
- Я тоже страдала от твоего отсутствия. Я с нетерпением жду, когда найду способ пересечь умбравале с Алейсеей, чтобы я могла спокойно спать рядом с тобой. - Это видение вызвало у меня еще больше мыслей. - Ты сказал, что именно кролик помог тебе немного восстановить силы. Как?
- Железо в крови. Оно действует как вивикантем, но гораздо слабее. - Он откинул мои волосы и поцеловал мою шею.
- А как насчет человеческой крови?
- Да. Человеческая кровь тоже помогает. - В его голосе прозвучала улыбка, когда он провел зубами по изгибу моей шеи.
- Если ты выпьешь мою кровь?
Следовавшая за этим чрезмерная пауза заставила меня пожалеть о том, что я задала этот вопрос.
- Это очень священный ритуал, предназначенный для обмена кровью при заключении союза.
- Как?
- Кровь пьют во время соития.
- Но если это убережет тебя от безумия, почему бы не попробовать?
- Связь вечна, Мэйвит. Учитывая обстоятельства, это только усложнит ситуацию. Поверь мне, когда я говорю, что больше всего на свете я хочу сделать тебя моей навечно. Но не для того, чтобы уберечь себя от безумия.
- Понимаю.
- Давай не будем об этом думать. Завтра я поищу карту, чтобы найти этот вейн.
Я не смела даже представить, что произойдет, если мы не сможем найти ни карту, ни вейн. Насколько мрачным станет мой мир. Насколько ужасным. Я кивнула. - И Зевандер… спасибо. За то, что доверился мне ранее.
- Тот факт, что ты все еще здесь, после того как видела все это, беспокоит меня больше всего.
- Ты намекаешь, что я садистка?
- Вовсе нет. - Тон его голоса стал более серьезным, заставив меня повернуться к нему лицом. Его мрачное выражение лица подтвердило мои подозрения.
Я прикоснулась рукой к его щеке. - В чем дело?
- Чтобы отвлечься от своих мыслей раньше, я полагался на очень сильный яд. Это было единственное, что могло вытащить меня из моих собственных мыслей. Боюсь, что ты можешь стать альтернативой. Моим личным ядом. - Наморщив брови, он провел пальцем по моему плечу и поцеловал меня там. - Единственное, что удерживает меня на земле сейчас.
- Я попросила тебя обращаться ко мне. Чтобы ты не причинял себе боль в одиночестве.
- Моя забота в том, что теперь я не смогу держаться от тебя подальше, лунная ведьма. Я жажду каждой части тебя — тела, разума и дыхания. Ты поглощаешь меня, и, боги, помоги тебе, от этого нет спасения. Ты в моей крови. - Он обнял мою шею, сжав брови. - К черту милосердие, я разорву мир на части, чтобы насытить эту неумолимую боль, вырезанную твоими руками.
ГЛАВА 40 ЗЕВАНДЕР
Прошлое…
Мышцы Зевандера, ослабленные от дрожи и изнеможения, едва позволяли ему поднять голову, пока он висел в кандалах, а судорога пульсировала в его ноге, когда он боролся, чтобы удержаться в вертикальном положении и уменьшить давление на запястьях. Боль в паху уже давно уступила место всем остальным болям, которые перевесили её, и на краю сознания нависла тьма. Его падение началось. Это был лишь вопрос времени, когда он сдастся.
Лёгкое покалывание от движения по коже он едва заметил, пока запах свежих фиг не поразил его чувства, и он открыл глаза и встретил пристальный взгляд гольвина, который прижал еду к его губам.
- Ешь, — приказал тот.
Губы Зевандера, такие сухие и потрескавшиеся, приоткрылись, когда плод засунули ему в рот. Сладость взорвалась на языке — он впервые за несколько дней попробовал что-то сладкое. Он не мог сказать, сколько дней прошло с тех пор, как он в последний раз глотнул воды, и с трудом проглотил разжеванный инжир, проталкивая его по слишком сухому горлу.
- Боюсь… твоя еда… для меня бесполезна, друг.
- Ты нездоров. Но ты дышишь. - Гольвин сбежал вниз по его телу и помчался через камеру к воде, стоящей за ее пределами. Окунув черпак в ведро, он отнес его обратно к Зевандеру, осторожно карабкаясь по его измученному телу, едва не пролив жидкость, прежде чем налить ее ему в рот.
Зевандер закашлялся и поперхнулся, но сдержался, позволяя воде проникнуть в глубокие трещины на губах и языке. - Спасибо, — хрипло произнес он.
- Я видел, как многие из твоих приходят и уходят. Ты пережил их всех.
- Я не уверен… является ли это благословением… или проклятием. - Зевандер слабо хмыкнул.
- Я слышу, как ты иногда с кем-то разговариваешь.
Зевандер уставился на затененный угол комнаты, где ему казалось, что к нему ползут галлюцинации его отца и Ваэлоры. - Меня мучает раскаяние.
- Дело не в тех, на кого ты отказываешься смотреть, а в другом. В том, от кого ты не можешь отвести взгляд.
Лорн. Прекрасная богиня из далека. Единственные моменты, когда он когда-либо молился богам, были отчаянными мольбами о возвращении к ней в калигорью.
