– Он хочет пить!
– Разумеется, – сказала Настя. – Каждый раз одно и то же. Только на этот раз пусть идет к питьевому фонтанчику…
Персонально для Смайли она добавила:
– Я тоже радуюсь, что есть еще на свете какие-то вопросы, на которые можно найти ответы вот так легко. Это Иннокентий. Вот и все.
– Иннокентий? Серьезно? – Смайли вспрыгнул на лавку и попытался разглядеть тело, которое после выпадения из шкафа так и не переменило своего положения на полу. – Я думал, что он сбежал из Лионеи вместе с тобой.
– А я думала, что Елизавета его убила.
– Это несерьезная версия, – отмахнулся Смайли. – Он же бессмертен. Но теперь получается, что Филипп нашел его, привез в Лионею и запер в своем шкафу. Спрашивается – с какой целью?
– Роберт, послушай меня внимательно. Она его убила. Понимаешь?
– Понимаю, но… – Смайли неуверенно ткнул пальцем в сторону Бернара и белого тела на полу.
– Но он бессмертен, как ты и сказал. Он регенерирует… – Настя не была уверена, что правильно произнесла это слово, и на всякий случай добавила: – …ся.
Смайли нахмурился, пытаясь понять, к чему идет дело, но не стал прерывать.
– Но он не может регенерироваться из пустого места, ему нужна какая-то основа. В обычных условиях основа – это его собственный труп…
Смайли кивнул, но это не означало, что он понял Настю. Это могло означать все что угодно.
– Видимо, Елизавета убила его так, что он не смог регенерироваться из трупа. В этом и сила Леонардова лекарства. Понимаешь?
– Я понимаю, – сказал Смайли. – Понимаю, что вы слегка растеряны, принцесса, дезориентированы, потрясены….
– Да иди ты! – вырвалось у Насти, и она поняла, что Смайли в некоторой степени прав – она дезориентирована и растеряна. Но только не в том, что касается Иннокентия.
– Два пальца, – продолжила она. – Ты должен это помнить, я говорила об этом, это было в отчете, а ты ведь наизусть знаешь мои отчеты, ты ведь вспомнил про… – тут она спохватилась, бросила поспешный взгляд на Бернара и продолжила почти шепотом: – Я отрубила Иннокентию два пальца. Помнишь такое? Потом эти отрубленные пальцы я отдала Филиппу Петровичу. То есть не отдала, а сказала, где они лежат. И он, наверное, привез их сюда. И положил в шкаф. И они там лежали до того самого дня, когда Елизавета убила Иннокентия. Тогда он стал возрождаться из этих пальцев, в этом самом шкафу.
– Ты действительно веришь в то, что говоришь?
– Твоя версия? Как он оказался в шкафу и в таком состоянии?
Смайли подумал и пожал плечами:
– Ладно, туш
В конце концов, уже неважно, как он сюда попал, главное, что он сюда попал и что мы его нашли. Хотя лучше бы мы его не находили, потому что теперь нужно ломать голову над вопросом – что с ним делать. И единственный вариант, который мне приходит в голову, – упаковать его в железный ящик и положить рядышком с Елизаветой.
– Эй! – В голосе Бернара слышалось возмущение. – Помогите же! Принесите воды! Тут человеку плохо!
Настя и Смайли переглянулись.
– Во-первых, это не человек, – сказал Смайли. – Во-вторых, он переживет нас всех, так что не напрягайся, Бернар…
Они все-таки принесли воды, точнее, доставили Иннокентия к воде: Бернар затащил его в душевую и открыл вентили. Минут через десять Настя, Смайли и Бернар услышали, как ток воды прекратился, а потом мокрые ступни Иннокентия зашлепали по полу. Он был все так же бел, все так же безволос и худ, но он сообразил обмотать полотенце вокруг бедер.
– Привет, – сказала Настя и удостоилась того, что блуждающий взгляд Иннокентия спустился с потолка и уперся в Настю, причем – возможно, ей показалось – смотрел в основном на ее грудь. Затем Иннокентий зашевелил губами, вспоминая, как все это функционирует, и после некоторого количества шипящих и свистящих звуков произнес:
– Привет.
– Ну вот, – облегченно вздохнула Настя.
– Привет и спасибо, что не додумалась засунуть мои пальцы в банковскую ячейку, – произношение у Иннокентия все еще хромало, зато эмоции били через край. – Чуть не сдох в этом ящике! Я же говорил: верни мне пальцы! И это после всего, что я для тебя сделал…
Так, босиком, в одном полотенце, он и прошел мимо них, не переставая сердито бурчать о своей тяжкой участи. Смайли смотрел и слушал с интересом, Бернар же теперь брезгливо морщился, наблюдая перемещения ходячего скелета, обтянутого мокрой кожей. Настя, исключительно из желания поддержать разговор, сказала вслед Иннокентию:
– А Лиза говорила, что она тебя убила…
Иннокентий остановился.
– Теперь мы видим, что это не так, – поспешно подбросила позитива в свою реплику Настя, но это не очень помогло. Иннокентия передернуло так, что кости застучали друг о друга, а потом он сказал, тихо и отчетливо, предельно отчетливо не только по смыслу, но и по интонации:
– Я не хочу. Об этом. Говорить.
Он помолчал, а потом добавил:
– Это было отвратительно.
Сказано было с чувством; как показалось Насте, Иннокентий вложил в эти три слова все невольно скопившееся за тысячелетия знание об отвратительном.
Только Настя не сразу поняла, что говорил он совсем не про убийство.
При ближайшем рассмотрении принц Александр совершенно не походил на принца. Он был, скорее, похож на крайне занятого молодого бизнесмена, который выкроил в своем графике пару дней для визита к престарелым и чудаковатым родственникам, и чем дольше затягивается визит, тем больше молодой человек нервничает и тяготится своими родными.
– Завтра я уеду, – сказал он Насте.
– Вы мне уже это говорили три дня назад, – ответила она. – Если вы не уедете на этот раз, Тушкан вас задушит шнуром от мыши. Но вы не уедете.
– Почему?
– Потому что вы не можете уехать.
– Почему?
– Потому что, если вы уедете, я снова стану наследницей престола, а это худший кошмар короля Утера.
– Неправда. Король тебя любит.
– Он любил бы меня, если бы я не помогла Денису сбежать с его подругой, полугоргоной. И если бы не устроила поединок с Накамурой. И если бы я не вмешивалась во все подряд. То есть я, конечно же, не вмешиваюсь во все подряд, это им только кажется, что я вмешиваюсь…
Александр скептически прищурился, и Настя поспешила закончить:
– Просто не верьте всему, что про меня говорят.
– Ладно, – сказал Александр.
– И еще раз спасибо, что запустили мечом в Накамуру.
– Ты жена моего младшего брата. Я не мог поступить иначе. Но остаться здесь и швыряться холодным оружием в вампиров каждый день – это уже не так забавно.
– Вампиров в Лионее не осталось, – напомнила Настя. – Так что придется кидаться в кого-нибудь другого.
