Медведь поднялся из-за стола и подошел к шкафу, за створками которого скрывался небольшой бар с тщательно подобранным содержимым. Он извлек оттуда бутылку вина, посмотрел ее на просвет, кивнул и налил в два бокала. Один протянул Ольге, второй взял сам.
— Ну, дама графиня Ольга Лесной Дождь, за твой новый титул, — проговорил он, отпивая глоток. — Поскольку домой тебя везет Маккон, тебе можно.
Ольга бережно покатала бокал в ладонях и осторожно пригубила. Красное вино оказалось замечательным, с богатым тонким букетом и нежным травяным запахом.
— Спасибо, гос… Сторас, — тихо сказала она. — Я… очень признательна за заботу. Я…
Она уставилась в пол и поспешно отхлебнула из бокала, пока не ляпнула что-нибудь глупое. Что-нибудь, что она никогда не осмелится сказать ему в здравом рассудке. Если бы сейчас он приказал ей умереть за него, она выполнила бы приказ без колебаний.
— Онка, девочка моя, — Медведь отставил свой бокал на стол и нежно коснулся ее щеки кончиками пальцев, потом взял ее подбородок и приподнял ее лицо. — Посмотри на меня. Ну же!
Ольга послушалась — и утонула в его карих глазах, таких внимательных и понимающих. Она чувствовала, что отчаянно краснеет, просто полыхает в безжалостном ярком свете потолочной люстры.
— Да, диагноз подтверждается, — Медведь покачал головой, отпуская ее подбородок. — Онка, девочка моя, ты в меня влюблена. Влюблена по уши, уж прости меня за констатацию факта.
Он грузно опустился в кресло напротив и устало потер лоб. С внезапно вспыхнувшим чувством тревоги Ольга увидела, какие тени лежат у него под глазами, как постарело его лицо и набрякли веки.
— Прости, но твое чувство безнадежно. Онка, мне пятьдесят девять. Я старше тебя в два раза, и я не настолько эгоистичен, чтобы привязывать к себе такую славную девушку, как ты. Ты еще найдешь себе хорошего мужа, родишь несколько замечательных детишек и проживешь долгую радостную жизнь. Вот Масарик бы тебе отлично подошел… молодой дурак! — он понурил голову. — Угораздило же меня воспитать такого высокоморального сыночка! Нет, я тебе не пара.
— Я понимаю, господин… Сторас, — Ольга почувствовала, что горло перехватывает спазмом. Только его жалости и не хватало для полноты ощущений!
— Нет, не понимаешь. Ты хорошая девушка. И симпатичная. На конкурсе красоты ты не войдешь даже в первую сотню, верно, но в мире существует масса мужчин, которым ты понравишься. И кто-то из них обязательно понравится тебе. Я просто слишком долго маячил у тебя перед глазами. Теперь, когда ты от меня освободилась, ты сможешь смотреть на мир с открытыми глазами. Но довольно о чувствах. Ольга, у меня у тебе еще один вопрос. Не отвечай, если не посчитаешь нужным. Детектив записал твой разговор с госпожой Мураций в машине перед моим домом. Запись уничтожена без прослушивания, — поспешно добавил он, когда Ольга дернулась от неожиданности. — И все же — о чем шла речь? Наблюдатели Мирия вас не слушали, но у них сложилось впечатление, что она о чем-то тебя просила. О чем-то важном и серьезном. О чем?
Ольга почувствовала, как голова у нее идет кругом. Она подавила почти безусловный рефлекс немедленно выложить начальству все, о чем они говорили с Кариной. Может ли она рассказать хоть что-то, не упомянув итог?
Директор СВР испытующе смотрел на нее. Ольга снова опустила взгляд. Нет. Она не может. Она просто не представляет, куда и какими путями уйдет информация. Она не очень хорошо знает Карину, но верит в ее мудрость. И в мудрость, и отсутствие корыстного интереса. Если та и ошибается, то не ей, простой охраннице, ее поправлять.
— Прости, господин Медведь, я не могу ответить, — сипло ответила она, отставляя бокал и поднимаясь. — Госпожа Мураций… это очень личное.
— Понятно, — кивнул Сторас. — Тогда не смею спрашивать дальше. Ну что же, — он тоже поднялся, — отправляйся домой и отдыхай. С завтрашнего утра тебя ожидает тяжелая работа. Тайлаш всерьез хочет получить работоспособный департамент, и скидку на твою неопытность делать не станет. Хотя и без помощи тебя больше не оставят.
Он отечески положил руку ей на плечо.
— Онка, прости меня за все. Я не могу дать тебе ни любви, ни комфорта семейной жизни. И потому, что гораздо старше тебя, и потому, что ты гораздо нужнее мне как союзница. А мне отчаянно нужны союзники. Я в очень тяжелом положении, и есть хорошие шансы, что не усижу в своем кресле и до конца лета.
— Но почему? — Ольга почувствовала, что ее голова начинает кружиться от нарастающей ярости. — Ведь Повелитель…
— Онка, ты никогда не задумывалась, почему я раз за разом упорно отказываюсь от предлагаемого Повелителем титула?
— Я… нет, гос… Сторас.
— Потому что я его друг. По крайне мере, льщу себе такой мыслью. Друг. И соратник. Не раб, каковым стану, если принесу ему вассальную клятву. Я слишком ценю свою свободу и независимость, а он достаточно умен, чтобы не настаивать. Но у свободы есть и обратная сторона: я ничем не обязан Повелителю, а он ничем не обязан мне. Дружба любого ответственного монарха — вещь весьма условная, а Тайлаш очень ответственен. И он не позволит никаким личным отношениям влиять на эффективность ключевых служб государства. Сейчас он не слишком доволен тем, как я блистательно профукал переворот в Сураграше. А помимо него есть и Совет регентов, и Дворянская палата, которые всегда меня не переваривали и к которым Тайлаш вынужден прислушиваться. От репутации моего человека тебе еще долго не отмыться, но сейчас у тебя огромное преимущество — личные отношения с госпожой Мураций и ее родственниками. Теперь ты самостоятельная политическая фигура, осознаешь ты это или нет. И твоя поддержка мне потребуется. Я даже не спрашиваю, окажешь ли ты ее, — он неожиданно озорно улыбнулся. — У старого козла вроде меня есть одно неоспоримое преимущество перед молоденькими неопытными девушками — он их насквозь видит куда лучше, чем ты со своим чудо-эффектором видишь меня. А теперь отправляйся домой и как следует выспись.
— Да, господин Медведь, — кивнула Ольга. — Разумеется, я сделаю, что смогу.
— Сторас, — мягко поправил ее директор СВР. — Спокойной ночи, Ольга.
— Спокойной ночи, Сторас.
Быстрым шагом спускаясь по центральной лестнице, Ольга тщетно пыталась подавить бушующие внутри эмоции. Ей хотелось убивать. Оторвать кому-нибудь голову, свернуть шею или насквозь проткнуть манипуляторами — так, чтобы по сторонам полетели ошметки кровавого мяса. Попадись ей сейчас навстречу сотня бойцов Дракона, она не раздумывая ввязалась бы с ними в бой. Она плохо разбирается в политике. Но она сделает все, чтобы враги господина Медведя — Стораса — горько пожалели о своих мелких подлостях.
