Хило уставился на деда и заговорил настолько смертоносным тоном, что Анден съежился:
– Кьянла, кажется, дедушке давно пора спать.
Кьянла тут же подпрыгнула.
– Идемте, Коул-цзен, – засуетилась она, оттаскивая кресло от стола в сторону дома. – Пора отдохнуть.
– Осторожней с нефритом, сын Безумной Ведьмы, – сказал Коул Сен напоследок.
Над столом повисло молчание. Хило вздохнул и бросил на стол салфетку.
– Он нездоров, – извиняющимся тоном объяснил он Андену. – Потеря переносимости нефрита плохо сказывается на стариках, вот тут, – он постучал себя по голове.
Анден молча кивнул. Коул Сен никогда не был с ним жесток. В семь лет он казался Андену богом, а всего год назад был полон сил и здоровья. Тогда он сказал Андену: «Это твоя семья. Ты будешь такой же могущественной Зеленой Костью, как мои внуки».
– Не обращай на него внимания, – сказал Хило. – Давай, Энди, ешь. А вы не смотрите так мрачно. Сегодня счастливый вечер. Энди прошел Испытания. Я женился. Впереди теплая весна, сейчас канун Нового Года. Вы же знаете, как говорят – первый день определяет удачу на весь год. Не начинайте его в дурном настроении.
Анден заставил себя прожевать кусок и проглотить. Он чувствовал себя ужасно – с его появлением стало только хуже. Натянув слабую, но героическую улыбку, он сказал:
– Поздравляю с женитьбой, Хило-цзен. Сегодня ты особенно прекрасна, Вен.
– Ну вот, теперь другое дело, – отозвался Хило. – Спасибо, Энди.
Вен едва улыбнулась, но Андену показалось, что она изучает его с какой-то особенной напряженностью. Ее сидящие напротив Андена братья сегодня выглядели самыми несчастными. Кен и Тар не проронили ни слова с момента прибытия Андена и смотрели на него с чем-то похожим на обиду. Анден избегал встречаться с ними взглядом. Штырь и помощник Колосса должны защищать Колосса ценой собственной жизни, и потому вряд ли их можно винить в том, что они досадуют на Андена из-за той роли, которую ему предстоит завтра сыграть.
– Ты знаешь, чего нам сегодня не хватает? Леденцов. В детстве на Новый Год мы всегда получали леденцы, помнишь, Шаэ?
И постепенно неловкий разговор возобновился. Анден наскоро поел, не желая продлевать эту муку за столом.
Вернулась Кьянла, чтобы убрать со стола, и семья медленно поднялась, немного помедлила, радуясь, что ужин наконец-то закончен, но все же расходиться им не хотелось. Шаэ подошла к Андену и положила руку ему на плечо. Жест выглядел извинением, и Анден знал, за что она извиняется. Когда Шаэ стояла так близко, он чувствовал ее нефрит, легкую щекотку ауры, чего он не ощущал, сидя вдали от нее за ужином и тогда, в ресторане – кажется, с тех пор прошла целая вечность.
– Я была не права, – сказала она, понизив голос. – Я тебя не слушала. Я…
– Я знаю, Шаэ-цзен. Нет нужды это говорить.
– Я не хотела, чтобы Хило тебя просил о таком. Спорила с ним, говорила, что он ставит тебя в ужасное положение, но он убедил меня, что это единственный шанс спасти клан. Прости, что не сумела его отговорить.
– Я понимаю. Я сам так решил.
Хило что-то прошептал Вен, та кивнула и ушла вместе с братьями.
– Идем, Анден, – сказал Колосс. – Поговорим в доме.
– Мне принести сумку в гостевую комнату? – спросил Анден.
– Оставь ее. Принесем позже.
Но Хило повел его не в главный дом, а в тренировочный зал. Он включил свет над длинным залом с деревянным полом. Грудь Андена на мгновение свело судорогой. Он вспомнил тот последний раз, когда был здесь, последний раз, когда видел Лана живым.
Хило закрыл дверь и повернулся к Андену. Расслабленное поведение, которое он демонстрировал за ужином, исчезло и сменилось столь знакомой опасной напряженностью. Андена поразило, что кузен может меняться с такой скоростью.
– У тебя есть еще шанс подумать, – сказал Хило. – Как считаешь, ты сумеешь сделать то, о чем я прошу?
Анден кивнул. И внезапно понял, что это подлинный момент посвящения, к которому он шел всю свою жизнь. Колосс рассчитывает на него, и только на него, в самое трудное для клана время.
– Я тебя не подведу.
– Я знаю, Энди. – Хило на мгновение показал всю свою боль. – Нужно подготовиться к завтрашнему дню, но правильно. Я прошу тебя сделать это ради клана, ради меня, и тем самым ты станешь Зеленой Костью Равнинного клана. Церемония выпуска еще не состоялась, но ты прошел Испытания, а значит, можешь принести клятву. Ты знаешь ее наизусть, или мне произнести ее вместе с тобой?
– Я ее знаю, – ответил Анден.
Он опустился на колени перед кузеном и поднял сомкнутые ладони ко лбу. Его голос звучал громко и ровно.
– Клан – моя кровь, а Колосс – его повелитель. Меня избрали и учили нести дар богов ради блага и для защиты народа, против врагов клана, как бы они ни были сильны или многочисленны. Я вступаю в братство нефритовых воинов по собственной воле и всей душой, я буду называть их боевыми братьями. Если я когда-нибудь предам брата своего, то пусть умру от клинка. Если я когда-нибудь не приду на помощь брату моему, то пусть умру от клинка. Если я когда-нибудь буду искать выгоду за спиной брата моего, то пусть умру от клинка. Перед лицом всех небесных богов клянусь в этом. Клянусь честью, жизнью и нефритом.
Анден прикоснулся лбом к полу у ног Хило.
Хило поднял Андена и обнял его.
– Брат, – сказал он.
Глава 54. Будь как Байцзен
В конце первого дня года Хило и Анден въехали в Доки и незадолго до заката без каких-либо происшествий прибыли к дверям «Двойной удачи». Хило посадил за руль Андена.
– Хочу быть уверен, что ты не разобьешь мою машину на обратном пути, – сказал он.
Лан когда-то учил Андена водить на одном из старых семейных автомобилей, и он нервничал за рулем роскошной машины кузена, так что вел огромный седан как старую даму, и Хило его постоянно поддразнивал:
– «Княгиня Прайза» – это же зверь на колесах, а ты ведешь ее как трехколесный велосипед.
– Ты мог бы посадить за руль Кена или Тара, – возмутился Анден.
– Не мог. Сам видел, как они вчера были расстроены.
Их уже ждали. Медленное приближение «Княгини» заметили и доложили о ней еще задолго до въезда в Доки, так что когда они остановились перед «Двойной удачей» и Анден выключил двигатель, Хило увидел, что на парковке нет машин клиентов. Лишь в стороне стояло несколько больших черных машин вроде ZT «Храбрый» Гонта, а перед входом в ресторан толпились Горные.
Хило посидел с минуту в машине. Он Чуял нетерпение людей снаружи и безжалостную ауру Гонта Аша, валуном перекатывающуюся внутри «Двойной удачи» в сторону выхода. А яснее всего – страх кузена и колотящееся сердце Андена. Хило с удовлетворением отметил, что на лице Андена этот страх не отражается. Хило положил руку на плечо Андену и не снимал несколько секунд, а потом вышел из машины. Он снял пиджак и положил его на пассажирское сиденье, потом закрыл дверь и зашагал к толпе врагов. Через мгновение он Почуял и услышал, что Анден идет в двадцати шагах позади, его сердце по-прежнему громко колотилось.
Гонт Аш встал перед ним – в кожаном жилете и с саблей-полумесяцем за поясом, а по бокам от него с десяток воинов. Хило остановился, чуть не доходя до них. При всей взаимной ненависти, эти двое почти никогда не встречались и несколько долгих секунд изучали друг друга. Никто не говорил и не шевелился, все следили за этой встречей.
– Знаешь, а ведь это мой любимый ресторан, – наконец сказал Хило.
– И я понимаю почему, – прохрипел Гонт.
– Попробовал хрустящие шарики из кальмара?
– Ем их каждый день, – ответил Штырь Горных.
Хило прищурил левый глаз, его губы растянулись в напряженной улыбке.
– Завидую. – Он оглядел шеренгу закаленных бойцов Горного клана – наверняка кое-кто из них носил нефрит убитых Кулаков. – Ладно. Я здесь. Вы подло поступили с Эйтеном, говнюки. – Он плюнул под ноги. – Если бы мне бросили вызов на поединок на чистых клинках, я бы отнесся к вам с уважением. Но вы лишили воина достоинства, только чтобы привлечь мое внимание. Ну вот, вы его добились.
