Уголек пригласил меня на чай, и все прошло хорошо.
Это Луна не удивило.
– Уголек всегда знает, что делать. – Он потер лицо, стараясь не отключиться. – Те скверны – отчасти раксура. У них есть королева, всего двадцати циклов от роду.
– Ты рассказывал нашим о ней и о дакти, – нахмурился Сумрак. – Сказал, что она убила прародительницу. А ты не думаешь… может, нам стоит поговорить с ними, с их королевой?
Лун колебался. Он очень смутно помнил, как рассказывал им о королеве сквернов, и сейчас не был уверен, что его мнение чего-нибудь стоит.
– Не знаю. – Он вспомнил, в каком отчаянии была та королева. Совсем как он сам не так уж давно – потерянный птенец, не имеющий понятия, кто он такой. Но Лун помнил и парализующий страх, что его унесут скверны, такой сильный, несмотря на яд в крови и болезнь. – Может, я должен был действовать решительнее, но…
– Нет-нет. Я имел в виду всех нас, вместе с Малахитой. Королева сквернов пыталась тебя забрать. – При этой мысли Сумрак вздрогнул. – Нужно быть осторожными.
Лун ощутил мягкую дрожь палубы.
– Запустили движитель.
– Ниран собирался помочь Рорре запустить солнцеход, чтобы мы могли выйти из океана.
Да, это важно, припомнил Лун. Плыть по течению дальше к глубоководью просто бессмысленно.
– Мы пойдем за летающей лодкой?
Сумрак смотрел на него с тревогой, как будто опасаясь возможной реакции.
– Нет, воины не сумели ее найти. Но Рорра думает, что она идет обратно в Киш.
Лун немного поник. Он знал, что уже поздно догонять хианцев, но услышать подтверждение своей догадки было больно. Даже если Рорра права… Киш – большая страна.
Утес на скамье перед Луном издал слабый звук, как будто приходил в себя. Лун приподнялся и посмотрел на него.
Узор чешуи на коже Утеса вроде бы начинал тускнеть, хотя прошло совсем мало времени. Лун попробовал объяснить это Сумраку, и тот предложил:
– Почему бы тебе не прилечь с ним рядом. Это помогло бы ему успокоиться.
Неплохое предложение, но Лун колебался.
– А ты посторожишь?
– Конечно, – серьезно пообещал Сумрак.
Лун лег рядом с Утесом и погрузился в сон.
Он то просыпался, то опять засыпал, прислушиваясь к ровному биению сердца Утеса и стуку движителя. Когда Утес зашевелился, Лун перекатился и свернулся вокруг него, но не пробудился по-настоящему.
Наконец он проснулся, уже более бодрым. Понял, что сейчас ночь и фонари приглушены. Песня умерла, вспомнил он и опять закрыл веки, пока окончательно не пришел в себя.
Он приподнялся на локте. Сумрак устроился на подушке у очага. Рядом с ним на скамейке сидела Рорра, изможденная, но в сознании и с чашкой чая в руке.
Утес крепко спал. Звон, Эрика, Корень и Елея оставались в бессознательном состоянии, но изменили позы и шевелились. Грудь Потока поднималась – значит, он дышит. А Нефриты нигде не было.
– Где Нефрита? – прохрипел Лун.
– Совсем недавно проснулась и пошла переговорить с Малахитой, – ответил Сумрак, встревоженно наблюдавший за ним. – Она очень расстроена.
Лун убрал руку Утеса со своей талии и попытался медленно сесть, а вскоре, может быть, и встать. Боль от ушибов не отступала, но хотя бы в голове прояснилось. Его мучили воспоминания, эхо сказанных кем-то слов. Миг спустя он вспомнил – это сказал Каллумкал, когда только появилась летающая лодка хианцев.
– А мы можем найти хианскую лодку тем же способом, как они нашли нас? С помощью мха в движителе?
– Мы об этом думали, – хрипло ответила Рорра. – Но только Магрим знал все о разновидностях мха и мог это сделать.
Луну хотелось зарычать. Он до сих пор не верил, что смерть Магрима была просто случайностью. Теперь стало ясно, что его убили намеренно по приказу Вендоин.
Утес зарычал и рывком сел. Сумрак и Рорра вздрогнули. Лун схватил Утеса за плечо.
– Это все хианцы. Они отравили нас ядом для сквернов.
Неприкрытая слепая ярость на лице Утеса постепенно сменялась пониманием и принятием. Сдвинув седые брови, он остановил взгляд на Луне, потом, широко распахнув глаза, посмотрел на Сумрака и на Рорру.
– Здесь Малахита, – резко сказал он.
– Нас нашли скверны, – объяснил ему Лун. – Она их прогнала. Сейчас она снаружи с Нефритой.
Утес посмотрел на лежащих без сознания раксура и принюхался.
– Где Песня и Толк? И Ежевика?
На мгновение слова застряли у Луна в горле, пришлось их выдавливать:
– Песня умерла. От яда. Толка и Ежевику вместе с Делином и Каллумкалом забрали хианцы, вероятно, увезли в Киш. Мы сейчас пытаемся их найти.
Утес молча смотрел на него. Потом резко встал. Лун схватил его за руку:
– Не уходи!
Утес поморгал, выражение его лица прояснилось.
– Я только хочу увидеть Песню, – сказал он.
Лун отпустил его. Он не понимал, почему возникла эта вспышка. На миг ему показалось, что Утес сейчас улетит. На его земной коже все еще слабо проступал узор чешуи.
Рорра выпрямилась, слегка пошатнувшись. Она выглядела измученной и печальной.
– Я тебя провожу. И расскажу остальное.
Утес сжал плечо Луна, едва не сломав, а потом ушел вслед за Роррой.
Сумрак вздохнул и потянулся за чайником.
– Пойду отыщу Нефриту, – сказал ему Лун и вышел в коридор.
Фонари там горели ярче, и Лун изучил кожу на руке. В бронзовой земной коже еще был виден узор чешуи. Лун сопротивлялся желанию сменить облик. У него пока не получилось бы, и он не хотел понапрасну тратить медленно возвращающуюся силу.
Чтобы спуститься по лестнице, ему пришлось крепко держаться за поручни. Звуки на корабле, голоса и шаги по коридорам теперь больше напоминали привычные. Хотя среди них он различал приглушенные стоны страдающих кишцев.
Он услышал впереди знакомые голоса, а потом из двери вышел Калам. Лун прислонился к стене, чтобы справиться с головокружением. Калам, наверное, уже знал о том объекте, оружии. И о том, что раксура принесли его на солнцеход.
Калам подошел к Луну. Выглядел он ужасно – щеки ввалились, веки опухли.
– Они забрали отца.
– Я видел.
Калам шагнул вперед и едва не упал Луну на руки.
– Мы найдем его, – сказал Лун твердым тоном, каким отдавал суровые приказы птенцам.
Калам на минуту уткнулся лицом в плечо Луна.
– Я знаю, что Магрима убили. Кого-то еще?..
Калам отступил и на миг, как будто извиняясь, закрыл руками лицо. Потом поднял взгляд.
– Погиб Келлимдар и еще трое из команды – Виандел, Хит и Семдар. – В голосе звучали боль, растерянность и злость. – Как ты думаешь, хианцы убьют отца?
Лун вздохнул.
– Я думаю, им нужны заложники.
Он надеялся, что это
