Малахита.
Еще шесть воинов спрыгнули вниз и приземлились на верхней палубе корабля.
Лун хотел сказать «нет», но понял, что понятия не имеет.
– Не знаю. Вряд ли здесь остались скверны, но не уверен, что все хианцы успели уйти. Хианцы серебристо-серые, с похожими на камень участками на коже и головах. – Он вспомнил, что Малахите следует знать еще кое-что. – Те скверны – наполовину раксура. У них есть королева.
Малахита приняла эту информацию с непроницаемо-спокойным видом и пристально посмотрела вдаль, в ту сторону, куда улетели скверны. Потом приказала:
– Обыскать корабль.
Воины на верхней палубе рассыпались и начали спускаться вниз, лезть в люки и открытые окна.
Из ближайшего люка медленно, опасаясь чужих раксура, вышла Рорра, увидела Луна и с явным облегчением заковыляла к нему. Она до сих пор выглядела нездоровой и изможденной, но несла на плече малый огнестрел.
Она увидела лежащего на палубе Потока и присевшего перед ним воина.
– Поток…
– Он жив, – заверил ее Лун и указал на Малахиту: – Это моя мать.
Рорра уставилась на Малахиту.
– Вот как. – Она опять обернулась к Луну: – Скверны возвращаются? Я могу встать у большого орудия, которое…
– Пока мы здесь, скверны не вернутся, – сказала Малахита.
Рорра помедлила, глядя на Малахиту.
– Ну ладно.
На палубу внезапно опустилась темная фигура, которая могла служить моделью для портрета на плитах города строителей фундаментов. Рорра вздрогнула. Гость нес маленькую арбору в земной форме.
Это были Сумрак и Лоза. Лун подумал, что это ему снится, но тогда почему так ужасно болит все тело? Сумрак поставил арбору на ноги, сменил облик на земной и кинулся к Луну. Крепко сжав его в объятиях и уткнувшись лицом в шею, он спросил:
– Ты ранен? Выглядишь ужасно.
– Это твоя кровь или его? – спросила Лоза, уже направляясь к Потоку.
– Его, и ему нужна помощь. Как и другим, они без сознания после яда для сквернов, – ответил Лун, цепляясь за плечи Сумрака, чтобы устоять на ногах.
Сумрак пах чистым раксура, соленым ветром и еще чем-то, неуловимо связанным с двором Опаловой Ночи или, может быть, с их общей линией крови. Если бы Лун мог испытывать облегчение, то ощутил бы его сейчас. Лоза опустилась на колени рядом с Потоком и сделала знак воину помочь перевернуть его, чтобы она могла осмотреть раны.
На палубу упала тень, и Лун, вздрогнув, посмотрел вверх. Но это был ветряной корабль, зависший над носом солнцехода.
Корабль был как минимум вдвое крупнее солнцехода, с длинным узким корпусом, сделанным словно из лакированного дерева, а на самом деле из гораздо более прочного растительного волокна. Судно остановилось над солнцеходом, и паруса на двух главных мачтах сложились веером.
Дальше все происходило очень быстро, как в расплывчатом и неприятном сне.
Обитатели Золотых островов со страховочными веревками спрыгнули с ограждения ветряного корабля, и, как смутно помнил Лун, потом он пытался объяснить Нирану, что объект, о котором говорила Вендоин, – оружие, рассказывал о том, что произошло с Делином, и о специфическом запахе Рорры, когда представлял ее всей своей родне. Лоза перенесла Потока внутрь и пошла помогать другим воинам.
В общей каюте Лун настоял на том, чтобы показать Малахите погибшую Песню. Малахита сочувственно зашипела и уговорила Луна позволить Высоте ее унести. Лун поплелся за ней, зная, что обитатели Золотых островов вместе с воинами разошлись по кораблю и пытаются помочь кишской команде. В какой-то момент Сумрак взял лицо Луна в ладони и отчетливо произнес:
– Тебе нужно прилечь, Лун.
В результате Лун опять оказался в общей каюте с Нефритой и остальными. Все до сих пор были без сознания, и, хотя о них заботилась Лоза, Лун не успокоился, пока не проверил, что они еще дышат. С помощью пары воинов и Сумрака Лоза разместила на лежанках или на полу всех, кроме Утеса, который остался на скамье, обложенный подушками.
– У меня нет опыта обращения с праотцами, – сказала Лоза, – но перемещать его, как мне кажется, не стоит.
Эрику отыскали и принесли к остальным, а Потоку очистили раны и погрузили в целительный сон в гнезде из подушек и одеял. Сумрак усадил Луна на подушку рядом с Утесом, а Лоза попыталась напоить его из чашки непонятно чем.
– Это целебный отвар? – спросил Лун.
– Нет, просто чай, – заверила Лоза. – Тебе сейчас совсем ни к чему еще один отвар.
Лун взял чашку, отпил и понял, как саднит горло. Ничего удивительного, что он так хрипел. Неожиданно сознание чуточку прояснилось, и он спросил:
– Как там кишцы?
Судя по лицу Лозы, новости были не очень хорошие. Она встала.
– Айвар-эдель, целительница с Золотых островов, говорит, что обнаружила четырех погибших, а еще несколько в очень плохом состоянии. Пойду помогу ей.
Она вышла. Лун попытался встать и пойти следом. Он понятия не имел, зачем и куда. Сумрак поймал его за руку и заставил снова сесть.
– Где Песня? – спросил Лун.
Сумрак поморщился.
– Ее отнесли в пустую каюту, где лежат все погибшие.
Лун снова опустился на подушки.
– Понятно. – Он прикрыл глаза, и голова поплыла. – Как вы нас нашли?
– Мы пришли во двор Тумана Индиго, а потом догнали Диару и Нирана. Сюда шли по карте, затем уловили вонь сквернов. Она доносилась из океана, и мы поняли, что скверны ищут либо земных обитателей, либо раксура.
Лун старался не закрывать глаза. Он не хотел заснуть.
– Ты сам решил прийти? Не Малахита заставила?
Голова кружилась, и он не мог облечь вопрос в правильные слова, но если какому-то консорту и стоило держаться подальше от сквернов, укрывшись в безопасном и могущественном дворе, так это Сумраку.
– Она не хотела меня брать. Но я настоял. – Утверждение, невероятное в устах кого-то другого, но Сумрак был одним из немногих, способных уговорить Малахиту. Он чуть поднял плечи – пожатие пополам с дрожью. – У наших наставников были те же видения, что и у ваших, прямо перед тем, как пришло сообщение от Нефриты. Я подумал, что, если понадобится войти в город и он будет похож на тот, другой, тогда только я сумею в него проникнуть. Я не мог не пойти. – Помедлив, он нехотя добавил: – И… я должен был это сделать – хотел убедиться, что у меня получится.
– Это храбрый поступок.
Один из самых храбрых, о каких Лун когда-либо слышал.
Сумрак убежденным не выглядел. Может, он ожидал, что Лун не одобрит его решение. Но Лун был не в себе, не способен здраво судить о чьих-то решениях.
– В Тумане Индиго я не чувствовал себя храбрым. Но
