малыми детьми, если норны ко мне будут недобры. Похоже на то, что и впрямь сама Хель послала нам этого мальца, чтобы он нас всех, одного за другим, спровадил к ней.
Сам Гудбранд – уже немолодой, лысеющий человек с обвислыми щеками и озорными глазами старого пьяницы, – только качал головой, слушая. Но сын его, Гутхорм, мужчина рослый и крепкий, лет двадцати пяти, был возмущен. Вид его наводил на мысль о созревшем пшеничном поле под солнцем: румяное лицо с довольно правильными чертами, золотистая бородка, а голубая шапочка, отделанная золотистым шелком, которую он любил носить, усиливала сходство с олицетворением солнечного дня. Однако впечатления мягкого человека он не производил: этому противоречил уверенный, острый взгляд серых глаз. Гутхорм славился как человек достойный и многообещающий как в ратном поле, так и в любом деле, где требуется ум.
– Если этот юнец и правда обзавелся покровительством Хель, кто-то должен его остановить. Умный человек учится на чужих ошибках. Конунг, я полагаю, нам следует собрать войско сейчас, не дожидаясь, пока Хальвдан явится в Долины. Если мы объединим усилия с Эйстейном, то сумеем его одолеть. Нас двое. И мы оба зрелые, опытные мужчины – неужели мы не справимся с каким-то…
Гутхорм запнулся, увидев горькую усмешку Эйстейна, и сам осознал: он рассуждает точно так же, как прежние противники Хальвдана.
– Осторожность не означает трусости, – на миг отведя глаза, продолжал он. – Хоть он и молод, не будем его недооценивать. Конунг, ты разрешишь мне собрать войско?
– Не думаю, что посреди лета ты наберешь много людей. Не отложить ли до зимы? К зиме мы сумеем лучше подготовиться. А ты, Эйстейн, можешь пока пожить у нас, раз уж твой дом стал ненадежен.
Поначалу Эйстейн и Гутхорм скрепя сердце согласились на это. Но через какое-то время пришла весть: Хальвдан Черный ушел на юг, покинул Раумарики! Тут и Гудбранд херсир согласился, что случай упускать не следует.
Собрав дружину из сотни человек, Гутхорм вдвоем с Эйстейном двинулись назад по озеру Мьёрс на юг. Оддвёр с детьми пока оставалась в Долинах. Усадьбу Солейяр на южном конце озера им удалось занять, не встречая никакого сопротивления. Но в доме их подстерегла неожиданность. Челядь разбежалась и попряталась, однако теплый покой не был пуст. Первыми туда заскочили несколько хирдманов, потом телохранители Гутхорма.
– Конунг, там женщина! – доложили они, выйдя обратно. – Только одна! Больше никого!
Гутхорм подумал было, что они говорят о какой-нибудь перепуганной служанке, забившейся в угол. Но увидел нечто совсем другое.
На хозяйском сидении, помнившем древних конунгов крови Сёльвингов и Инглингов, сидела женщина – вернее, девушка с длинными рыжими волосами. Ярко-красное платье и золотые украшения сияли при свете дня, проникавшего в открытую дверь и дымовые отверстия. Гордо и невозмутимо, как истинная королева, она сверху вниз взирала на Гутхорма. В боевом облачении он – рослый, плотный, румяный, с золотистой бородкой, – выглядел как герой сказания, но под взглядом ее янтарных глаз онемел и застыл.
– Кто ты такой? – с ледяным вызовом спросила девушка. – Почему врываешься сюда без приглашения? Или ты не человек достойного рода, а чудовище из болот?
– Рагнхильд! – почти одновременно воскликнул вошедший за Гутхормом Эйстейн, тоже в шлеме и кольчуге. – Рагнхильд, это ты? Или глаза меня обманывают? Или это какой-то тролль, принявший…
– А ты что здесь делаешь, Эйстейн? – перебила его красавица голосом резким и холодным, как удар клинка.
– Я… – Эйстейн оглянулся на Гутхорма. – Я пришел забрать назад владения моего брата, отнятые у него этим выродком… Рагнхильд! Почему ты здесь?
– А где же мне быть, как не в моих владениях? – так же холодно ответила она.
– Твоих владениях? Почему они твои? Где Хальвдан Черный?
– Думаю, сейчас уже на Вороньем острове. Будь он поближе, ты не расхаживал бы здесь, такой гордый! Пока он был здесь, ты ведь и носа не смел сунуть в Солейяр, да, Эйстейн?
– Но почему он оставил тебя здесь?
Это настолько не укладывалось у Эйстейна в голове, что мелькали в памяти байки о чарах отвода глаз.
– Потому что я пожелала остаться.
– Он не захотел… Вы не справили свадьбу?
– Пока еще нет, как видишь. Хальвдан конунг посчитал нужным сперва уведомить о свадьбе моего отца, Харальда конунга.
– Но почему ты не уехала с ним?
– Потому что Солейяр им отдан мне во владение, и я предпочитаю оставаться здесь.
– Теперь это опять наше… мое владение!
– Ему не бывать больше твоим.
– Но я… – Эйстейн опять оглянулся на Гутхорма. – Мы пришли сюда с войском! А Хальвдана нет, он сбежал к своей безумной мамаше, поджав хвост!
При этих его словах рука Рагнхильд невольно дернулась, будто хотела оправить платье. Подол его был таким длинным, что свешивался на ступеньки и полностью скрывал ноги.
– Зато здесь есть я!
– Ты? Но разве у тебя есть войско? – Эйстейн беспокойно засмеялся такой нелепости, осознав, как нелепо уже то, что он ведет подобный разговор с женщиной. – Хальвдан не оставил здесь никого!
– Он оставил меня!
– Но ты – не конунг!
– Я конунг не хуже других!
– У тебя есть войско?
Эйстейн бросил на Гутхорма еще один взгляд, но уже иного смысла. «Она безумная!» – хотел он сказать, и эта мысль пугала. Та Рагнхильд, которую он узнал, когда Хельсинг привез ее в Хрингисакр как невесту Сигтрюгга, была совсем другой. Настолько другой, что эта встреча казалась сном. Эйстейн таращил глаза, пытаясь убедиться, что они его не обманывают и он видит ту же самую девушку.
– Нет, – спокойно ответила Рагнхильд. – У меня нет войска.
– Значит, ты не можешь защитить Солейяр!
– Могу. Вы не можете его захватить.
– Почему? Что нам помешает?
– То, что у меня нет войска. Раз нет войска, вы не можете вступить с ним в сражение. А раз не будет сражения, не будет и захвата. Ну, Эйстейн конунг, как ты отнимешь у меня мое владение? Вызовешь на бой меня саму? Давай, я не побоюсь!
– Она безумна… – пробормотал Эйстейн, понимая, что еще немного такого разговора – и сойдет с ума он сам.
– Она права! – вдруг объявил Гутхорм.
Эйстейн с отчаянием взглянул на него – и этот рехнулся, послушав ее!
– Мы с тобой, Эйстейн, как мужчины, не можем вступать в сражение с женщиной, есть у нее войско или нет. Но это не значит, что мы не можем завладеть этой землей. Рагнхильд! – обратился Гутхорм к самой хозяйке. – Я, Гутхорм, сын Гудбранда херсира из Долин, предлагаю тебе стать моей женой.
– Нет! – без колебаний ответила Рагнхильд. – Я буду женой Хальвдан Черного. Нам так суждено. Брак со мной
