что поживем – увидим. А еще доживем – узнаем и выживем – учтем. Восхитительные здесь поговорки!
– Давай попробуем пожить вместе как друзья. А получится ли что-то – я пока сама не знаю.
– Спасибо. Шанс – это уже много.
Беннет взял в свои ладони ручки драконицы, поднес к губам и поцеловал тонкие пальцы. Далина улыбнулась ему. Хорошо было просто стоять на балконе. Смотреть на спящий город и звезды, думать о своем. Тут световое загрязнение было не таким сильным, драконица видела множество звезд на небе. Красиво.
А Беннет смотрел на Далину. Она не сказала «нет»! И это – главное! Он подождет, сколько понадобится. И ухаживать будет, и помогать, и поддерживать… кстати! Тут приличные украшения продаются? Достойные его любимой? Он же не может ей подарить то, что взял у Клауса! Это неправильно! Надо завтра поискать ювелира.
Ардейл, замок Ланидиров
Рассина готова была выть волчицей. Столько лет! Столько трудов! И все, все потеряно в единый миг! Вообще все! Денег нет! Перспектив нет! Внешность и сила – и те пострадали, а как иначе! Алтарная магия – это не игрушки, она сурова и жестока. С ней не поиграешь и не договоришься.
Да, Клаус дал ей обещание, но было оно до конца честным? Нет, и Рассина это знала. Если бы все прошло без проблем, откат поделили бы пополам… ну, голова поболела бы. Или волосы чуточку поредели. Но Рассине досталось и за себя, и за Клауса, и полной мерой. И большая часть наказания была ей получена через Клауса. Муж да жена – единое целое. Клаус дракона лишился, а Рассина… ей тоже было плохо.
Ну откуда Рассина могла знать про ограничения в родовом кодексе Дубдраганов? Клаус же его даже не прочитал! Так, пролистал толстенный том и половину не запомнил. А зачем? Все просто, кто сильный, тот и главный, а какие ритуалы и когда проводить. Клаус же – сильный! А алтарь спросил с него и за клятвы, и за сына, а может, и еще за что-то!
Клаус перестал быть драконом и умер, лишившись второй половины. А Рассине тоже прилетело. И за клятву, и как жене. Она же связана с мужем, а закон суров. Страдаешь ты, безусловно, но пострадают и твои близкие.
Вот Рассина… ладно, сил у нее и раньше было немного, но пострадало самое главное, самое нужное – ее внешность!
Покрылась пигментными пятнами безупречная прежде кожа, проступили морщины, потускнели глаза, волосы лезли клочьями, стали скрипеть суставы… у драконицы! Да у них такое разве что после двухсот бывает! Рассина не состарилась, но восстанавливаться она будет лет двадцать, и то если будет проводить ритуалы, пить зелья и вести исключительно правильный образ жизни.
А на все это нужны деньги! Большие, страшные… и их-то у Рассины не было! У Клауса были! Но тайник в поместье алых оказался пуст, а у черных… ее туда даже и не пустили! Она попробовала, хотела, но Радданы, которые захватили власть в клане, вежливо сообщили, что прилететь Рассина может только на собственный страх и риск. То есть – разорвут. В буквальном смысле. Она для них жена убийцы, узурпатора и негодяя. К черным не попасть, у алых ничего нет, а как жить? Что-то у Рассины, конечно, было, но это такие мелочи! И Беннет куда-то делся…
Зато остался Норберт. Вот он, идет. Слух у Рассины не ухудшился, шаги мужчины она отлично слышала. Вошел, приблизился. Коснулся плеча.
– Я тебе эликсир принес. Выпей, пожалуйста.
Рассина улыбнулась, понимая, что сейчас ее улыбка скорее жалкая, чем соблазнительная, послушно взяла бутылочку, поднесла к губам. Целый один эликсир! А ей надо штук десять! Да каждый день! Кое-какие деньги у нее есть, но их просто не хватит!
Норберт погладил ее по волосам.
– Драк Истанар сказал, что я могу остаться при библиотеке и он даже повысит мне оплату. Так что не переживай, я смогу содержать нашу семью.
Рассина кивнула. Слова благодарности срывались сами, она почти механически целовала Норберта, а в душе был только тоскливый волчий вой. «За что-о-о-о?! Не хочу-у-у! Будь все проклято-о-о-о!» Все – не отзывалось. И выбора Рассине не предоставляло. Лучше Норберт, чем ничего, так что…
– Любимый, ты мой герой…
Он же библиотекарь, а книги чего-то да стоят! Может, Рассина сможет украсть несколько десятков томов и продать? И деньги пойдут на ее восстановление? Надо хорошенько обдумать!
Россия, наши дни
– Здравствуйте, Дарья Валентиновна. Или к вам надо обращаться чуточку иначе? Далина Ланидир?
Стоявший на пороге человек был самым обыкновенным. Таких в толпе сотни, пройдешь, не оглядываясь. Среднего роста, худощавый, с залысинами, ближе к преклонному возрасту. С первого взгляда не отличишь от какого-нибудь инженера или менеджера. А вот если посмотреть в глаза… Далине даже страшновато стало. Взгляд у мужчины был как у дракона. Холодный, спокойный, равнодушный, который примеряется к твоим печенкам и селезенкам, порвет – и дальше пойдет. И плевать ему на все, разве что кровь слизнет с клыков. Да, если бы он был драконом, мог бы стать золотым.
– Можете называть Дарьей Валентиновной, – разрешила Далина. – С кем имею честь беседовать?
– Проблемы?
Беннет встал за ее плечом. Не для того он столько времени оплакивал любимую, чтобы теперь давать ее в обиду. Мужчина не дрогнул под черным мрачным взглядом, даже плечами не пожал.
– Нет. Не думаю. Я могу пройти? Не хочу разговаривать на пороге.
– Я еще не знаю, с кем я разговариваю. – Далина не торопилась.
Красная книжечка распахнулась перед ее лицом.
– Хм… и чем обязаны такому вниманию?
– Исключительно взаимной выгоде. Разрешите пройти?
– Да, проходите. Чай, кофе, вино?
– Если можно, обычной воды, – кивнул мужчина, проходя внутрь. – Заранее спасибо.
Воду принес Костя. Устроился на диване, посмотрел на гостя, правда, говорить не стал, решил промолчать. Далина улыбнулась.
– Так чем обязаны, Андрей Петрович?
– Позвольте начать чуточку издалека, Дарья Валентиновна. Несколько месяцев назад вы привлекли наше внимание, и потом мы собирали информацию целенаправленно. Конечно, это звучит антинаучно, но все же – вы из другого мира?
– Да.
– И судя по вашему внешнему виду – дракон?
– И снова верно.
– Скажите, пожалуйста, а что именно вам нужно на нашей земле? Во всех смыслах, на Земле, в России?
Далина пожала плечами:
– Просто жить. У нас была война, я проиграла. Мой ребенок еще может вернуться, я – уже нет. Мне хотелось бы просто жить, как обычному
