Кадена, а толпа зашепталась. Я поймала на себе взгляд мужчины, стоявшего недалеко от меня. Его глаза сверкали. Галстук и пуговицы на его пиджаке не могли отвлечь внимание от стройного, мускулистого тела, скрывавшегося под ними. Темные волосы завивались вокруг ушей и падали на лоб. Когда он посмотрел на меня, у меня возникло странное ощущение, будто я его знаю. Он улыбнулся, и это красиво контрастировало с темной щетиной на его подбородке. Между нами прошла еще одна группа крылатых стражников, и когда они удалились, мужчина исчез.
Я обвела взглядом толпу, надеясь снова увидеть его, но все во мне замерло, когда в зал вошла женщина, которая могла бы посрамить самых красивых дев Онуны. Рядом с ней шел мужчина. Их крылья были прижаты к спине. Я знала его. Ну, я не знала его, но видела его здесь раньше. Эннас. Винсент говорил, что у него очень влиятельная сестра. Только она была не просто влиятельной. Нет, судя по короне, которая была на ней, она была королевой. Когда они вошли, никто даже не шелохнулся.
Толпа смотрела на женщину, словно боясь отвести взгляд. Ее облегающее белое платье развевалось, а из-за разреза на юбке виднелись длинные фарфорово-белые ноги. Когда она прошла мимо, чары, казалось, рассеялись, и все снова принялись болтать и смеяться.
Я протиснулась мимо Кадена, намереваясь последовать за ней, но увидела лишь кончики крыльев, когда они направились в дальнюю часть огромного зала.
– Кто это был? – спросила я, вернувшись к Кадену.
Каден, как всегда, выглядел расслабленным, но я заметила, что он тоже проводил взглядом их удаляющиеся фигуры.
– Королева Тругарума. Ее зовут Милани.
– Ты произносишь ее имя так, будто это проклятие. Она прекрасна. Ее крылья… такие мягкие.
Каден мрачно усмехнулся.
– Прекрасная, но смертоносная. На твоем месте я бы не стал к ним соваться. Их крылья выглядят как перья, но они острее любого клинка.
– Она важная персона? Я не видела, чтобы кто-то еще входил вот так.
– Очень, – прошептал Каден. – Она владеет южным королевством и всеми его территориями. Ее армия – одна из самых сильных у Нисмеры.
– Как? – Я уставилась на него. – Я считала, что Нисмера не захочет, чтобы кто-то обладал такой же силой, как она.
– Альянсы с равной силой означают, что никому и в голову не придет бросать тебе вызов, – сказал Каден.
Я округлила глаза и посмотрела в сторону коридора в дальнем конце комнаты, где они исчезли.
Мы с Каденом смешались с толпой и начали пробираться по залу. Столы были искусно расставлены, словно маленькие островки в море людей. С потолка свисали большие сверкающие люстры – и я не замечала, насколько они похожи на звездное небо, пока не подняла голову.
Мы подошли к еще одному высокому дверному проему, и я остановилась, привлеченная звуками музыки. Мужчина-певец в одиночестве стоял на возвышении, и по его обнаженной коже струились бледные линии. Они меняли цвет и рисунок в такт музыке. Его пальцы порхали по струнам инструмента, на котором он наигрывал страстную балладу. Толпа собралась у его ног, завороженная песней. Казалось, никто не замечал ни серебряных цепей, сковывавших его лодыжки, ни стражников, стоявших по бокам сцены.
– Это муза, – прошептал Каден мне на ухо. – Подарок от соседей в качестве искупления. Взамен Нисмера пощадила их королевство.
– Муза? – Я почувствовала, что бледнею. – Они променяли свою музу на защиту от Нисмеры?
– Не понимаю, чему ты удивляешься. Нет существа более развращенного и бессердечного, чем лидер, защищающий людей, которых он любит.
Я подавила тревогу, подступившую к горлу, наблюдая за музой. Ему было не больше двадцати, он был прекрасен, как бог, с лохматыми темными волосами. Он не был ужасно худым, а значит, она его кормила, но я видела боль в его мягких карих глазах.
– Думаю, он последний, – спокойно сказал Каден, положив руку мне на поясницу, и повел меня прочь.
– Его голос такой…
– Опьяняющий? Завораживающий? Так и должно быть. Он вызывает такие чувства.
– Неудивительно, что все так на него смотрят.
– М-м-м, – рассеянно ответил он.
Каден взял еще один бокал и потягивал огненно-красную жидкость, не сводя глаз с балкона высоко над нами. Глядя на него, я подумала, не нервничает ли он. Музыка сменила темп, но затихла, и я услышала, как кто-то откашлялся. Я проследила за взглядом Кадена, и от боли у меня перехватило дыхание.
Комнату сковала тишина, и все повернулись к большой лестнице. Теперь я знала, почему не могла найти Винсента. Он был рядом с ней. От ревности я закусила губу, пока он смотрел на нее с нежной улыбкой. Я не видела его уже несколько дней, и в тот единственный раз, когда я услышала его шаги, то увидела, как они вместе вошли в его спальню. Может быть, поцеловав меня, он понял, как сильно по ней скучал, и теперь, когда она наконец-то снова уделила ему время, бросил меня. Казалось, я только отвлекала его.
Мне следовало догадаться. Почему я вообще думала, что смогу его изменить? Он не изменился даже ради своей семьи. Я была для него никем. Моя магия, должно быть, начала просачиваться наружу, потому что Каден взял меня за руку и переплел наши пальцы. Он принял на себя основную силу моей магии. Его прикосновение придало мне сил. Это был такой простой и добрый жест, а доброты я от Кадена не ожидала. Может быть, он был прав. Я ничего не знала о нем и об Исайе.
Когда я снова подняла глаза, то могла бы поклясться, что Винсент смотрит на нас, но, скорее всего, это было просто мое воображение. Их окружали стражники в блестящих золотых доспехах, и я поняла, что она ждет нападения. Нисмера подняла руку. Ее великолепное черное платье облегало ее гибкое тело. Вырез платья доходил почти до пупка, обнажая изгибы ее пышной груди. Темный цвет наряда резко контрастировал с ее безупречной кожей, но всеобщее внимание привлекала корона на ее голове. Серебряные зубцы тянулись к потолку и разветвлялись, словно лучи солнца. Я никогда не видела ничего более прекрасного.
Каден издал какой-то звук, и я повернула к нему голову, не отрывая взгляда от Нисмеры.
– Что такое?
– Эта корона, – он смотрел прямо перед собой. – Она принадлежала моему отцу.
Корона Унира.
Святые боги.
У меня пересохло во рту, когда Нисмера начала спускаться по лестнице, перешагивая через ступеньки, пока не достигла подножия. Все, кто находился рядом с ней, опустились на колени, включая нас с Каденом, потому что корона,
