Вавилон. Сокрытая история - Ребекка Куанг

Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 165

– Что они делают? – удивилась профессор Крафт. – Неужели это атака?

– Тогда почему так мало людей? – отозвалась Виктуар.

И она была права. Больше десятка солдат осталось на Хай-стрит, а к башне пошли только пятеро. И тут солдаты расступились, и к последней оставшейся баррикаде шагнула одинокая фигура.

Виктуар охнула.

Это была Летти. Она размахивала белым флагом.

Глава 32

Она, на Доби сидя,

Глядела на Звезду,

Галдели Панкахи кругом:

«Красива на беду!»

Эдвард Лир. Камербанд. Индийская поэма

Прежде чем открыть дверь, они отправили остальных наверх. Летти пришла не для того, чтобы разговаривать со всеми, в таком случае на переговоры не отправили бы студентку. Это было личное, Летти пришла объясниться.

– Впустите ее, – сказал Робин Эйбелу.

– Простите?

– Она пришла поговорить. Скажите своим людям, чтобы ее пропустили.

Эйбел что-то шепнул своему помощнику, и тот побежал по лужайке к баррикаде. Два человека вскарабкались по ней и наклонились. Мгновение спустя Летти подняли наверх, а потом без лишних церемоний опустили с другой стороны.

Ссутулившись, она пересекла лужайку, волоча за собой флаг, и не подняла головы, пока не добралась до крыльца.

– Здравствуй, Летти, – сказала Виктуар.

– Здравствуй, – пробормотала Летти. – Спасибо, что согласились со мной встретиться.

Выглядела она жалко. Она явно не спала, одежда была грязной и мятой, щеки запали, глаза покраснели, а веки опухли от слез. Она съежилась, словно ждала удара, и вся как будто уменьшилась. И несмотря ни на что, Робину хотелось только одного – обнять ее.

Этот порыв его удивил. Пока она приближалась к Вавилону, Робин размышлял о том, не убить ли ее, если бы он не обрек тем самым всех остальных, если бы мог отдать взамен только свою жизнь. Но теперь было слишком тяжело смотреть на нее и не видеть друга. Как можно любить того, кто причинил такую боль? Вблизи, глядя ей в глаза, он с трудом верил, что Летти, их Летти, совершила то, что совершила. Она выглядела убитой горем, такой уязвимой, сломленной героиней из ужасной сказки.

Но он напомнил себе, что именно этот образ и эксплуатировала Летти. В этой стране ее лицо и цвет кожи вызывали сочувствие. Что бы ни случилось, только Летти, выйдя отсюда, будет выглядеть невиновной.

Он мотнул головой на флаг.

– Ты здесь, чтобы сдаться?

– Чтобы вести переговоры, – ответила она. – Только и всего.

– Тогда входи, – сказала Виктуар.

Летти переступила через порог. Дверь за ней захлопнулась.

На мгновение все трое уставились друг на друга. Они в неуверенности застыли посреди вестибюля несимметричным треугольником. Как это было неправильно! Их всегда было четверо, всегда две пары, ровное число, и Робин остро ощутил отсутствие Рами. Без него они не были собой – без его смеха, остроумия, склонности внезапно менять тему разговора, от чего остальным приходилось соображать быстрее. Они больше не были сплоченным курсом. Лишь следом в фарватере.

– Почему? – ровным голосом без модуляций спросила Виктуар.

Летти слегка съежилась, совсем чуть-чуть.

– Мне пришлось, – без колебаний ответила она, подняв подбородок. – Ты знаешь, что по-другому я не могла.

– Нет, не знаю, – сказала Виктуар.

– Я не могла предать свою страну.

– Ты не должна была предавать нас.

– Вы попали в сети жестокой преступной организации, – произнесла Летти так гладко, будто долго репетировала. – И как бы я ни притворялась, будто согласна с вами, как бы вам ни подыгрывала, я понимала, что нам не выбраться из этой передряги живыми.

Она и правда так считает? Вот такими она представляет их себе? Робин не мог поверить, что она произносит эти слова, та самая девушка, которая когда-то засиживалась с ними допоздна и хохотала до боли в ребрах. В китайском есть иероглиф, показывающий, насколько болезненными могут быть простые слова: 刺, ци, им обозначают шипы, уколы и критику. Такой многозначный иероглиф. Во фразах 刺言, 刺語 он превращается в «колючие, болезненные слова», но может означать и «побуждать». А еще «убивать».

– Тогда почему ты здесь? – спросил Робин. – Парламент больше не выдержит?

– Ох, Робин, – с жалостью посмотрела на него Летти. – Вы должны сдаться.

– Боюсь, переговоры так не ведутся, Летти.

– Я серьезно. Я пытаюсь вас предупредить. Меня не хотели сюда пускать, но я упросила, написала отцу, подергала за все ниточки.

– О чем предупредить? – спросила Виктуар.

– На рассвете башню возьмут штурмом. Сопротивление будет подавлено оружием. Ожидание окончено. Все окончено.

Робин скрестил руки на груди.

– Что ж, тогда пусть попробуют вернуть себе город.

– Но в этом-то все и дело, – сказала Летти. – Они сдерживались, рассчитывая выманить вас, моря голодом. Никто не желает вашей смерти. Хотите верьте, хотите нет, но им не нравится стрелять в ученых. Вы приносите пользу, это так. Но страна больше не может это выносить. Терпение правительства лопнуло.

– В таком случае логично было бы согласиться на наши требования, – сказала Виктуар.

– Но они не могут.

– И просто разрушат собственный город?

– Думаете, парламенту есть дело до того, что вы уничтожите? – нетерпеливо заявила Летти. – Этих людей не волнует, что вы сделаете с Оксфордом или Лондоном. Когда погасли фонари, они смеялись, когда рухнул мост, они тоже смеялись. Эти люди хотят уничтожить город. Они считают, что он и так уже стал слишком огромным, в нем больше убогих трущоб, чем цивилизованных районов. И вы сами знаете, что больше всего пострадают бедные. Богатые могут уехать за город и остаться до весны в своих летних поместьях, с чистым воздухом и чистой водой. А бедные будут умирать. Послушайте, людей, которые управляют страной, больше заботит гордость Британской империи, чем легкие неудобства, и они скорее позволят разрушить город, чем подчинятся требованиям тех, кого считают горсткой… балаболов…

– Назови уж нас, как на самом деле собиралась, – сказала Виктуар.

– Чужаков.

– Вот она, ваша хваленая гордость, – сказал Робин.

– Да. Я с этим выросла. Я знаю, что это у нас в крови. Уж поверьте. Вы и понятия не имеете, сколько крови они готовы пролить ради своей гордости. Эти люди позволили, чтобы упал Вестминстерский мост. Какие еще угрозы у вас остались?

Робин и Виктуар молчали. Вестминстерский мост был их козырем. Теперь крыть нечем.

– Так, значит, ты хочешь уговорить нас пойти на смерть, – наконец заговорила Виктуар.

– Нет, – возразила Летти. – Я хочу вас спасти.

Она заморгала, и внезапно ее лицо прочертили две тонкие полоски слез. Это не было притворством, они знали, что Летти не умеет играть. Она и

Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 165