Ещё раз намочил руки и протёр лицо мокрыми ладонями. Обо всём этом я подробнее подумаю завтра, а сегодня у меня есть ещё одно дело. Вышел из сан. узла, бросил взгляд на Рангара — не спит.
— Я пойду прогуляюсь. Дверь не закрывай.
И, не слушая ответ брата, покинул комнату. До отбоя минут пятнадцать — как раз хватит, чтобы дойти до северного корпуса и подняться наверх.
* * *
Конец лестницы, упирающейся в дверь чердака пустовал. По пути в это позднее время мне тоже никто не встретился. «Эй ты, три-два-рас, выходи со мной на связь.», — постучался нашим условным стуком и подёргал за ручку. С той стороны, будто только того и ждали. Ключ закрутился, защёлкал в замочной скважине, и возникшая в появившейся щели Фая поспешно втянула меня внутрь.
— За тобой не следили? — нервным шёпотом беглого зека поинтересовалась малышка, едва закрыв за мной дверь.
— Вроде нет. Фая, я хочу тебе…
— Точно нет? Ты мог не заметить! Молчи!
Прошипела скороговоркой и замерла, приложив к двери ухо. Секунд десять стояла, прислушиваясь с поднятым вверх пальцем. Наконец отмерла и, поманив меня за собой, на цыпочках двинулась к косому окошку, у которого мы обычно сидели.
— Он узнал меня, — дрожащим шёпотом произнесла Фая, когда мы опустились на расстеленное возле окна одеяло.
— Кто узнал, — так же тихо переспросил я.
Продуманная стратегия разговора умчалась в тартарары. Похоже, мои шашни с Толой её мало волнуют. Принцесса напугана, и это мне даже на руку. Приступов ревности можно не ждать. И вообще, с чего я решил, что они будут? Это я к ней испытываю что-то похожее на любовь, а она во мне может видеть лишь друга. И то в лучшем случае. Снимай-ка, Санёк, корону — не все девушки в этом мире мечтают заполучить тебя в женихи. Кто ты такой, чтобы небожительница с первого яруса вздумала за тобой волочиться?
— Кто, кто! Маршал Тодомо! И зачем я попёрлась на площадь? Никто же не проверял.
— Маршал? Ты его знаешь?
— Конечно! Он друг моей матери. Часто у нас бывает. Ещё лялькой меня нянчил. Он всё ей расскажет.
На Фаю смотреть было жалко. Губки бантиком, глаза — вот-вот влагу пустят, бровки в кучку.
— А твоя мама разве не знает, где ты?
— Да откуда? — вскинулась малышка. — Отец с ней в последнее время почти не общается. Мама была против этого брака. Она меня любит. Она бы не позволила меня отправить сюда.
— Ты думаешь, мэл Тодомо расскажет ей? Тебя заберут наверх? Ну так там же этот Гео. Зачем матери тебя ему возвращать?
— Я не знаю, — всхлипнула Фая. — Но я не хочу обратно. Мама думает, что сможет меня защитить, но это не так. Наследный принц не тот человек, который принимает отказы.
— Значит, бояться нечего, — максимально непринуждённо пожал я плечами. — Господин Тодомо умнейший силар. Если он желает тебе добра, то ничего твоей матери не скажет. Женщин — уж извини — иногда стоит не посвещать в некоторые вещи.
— Да? Ты правда так думаешь? — с надеждой взглянула на меня Фая своими голубыми глазищами. В темноте чердака цвета глаз, конечно, было не разобрать, но их образ я унесу с собой в могилу. Как забыть эти небесные васильки?
— Конечно. Я более, чем уверен. Можешь об этом не переживать.
Успокоитель, бл@! Да, что я знаю про этого Тодомо и про его взгляды на «правильно» и «хорошо»? Сейчас вернётся к себе наверх и настучит Фаиной матушке. Вот заберут мою малышку на первый ярус, и буду я локти кусать. Точно тогда в Рэ превращусь и начну резать людей направо налево во спасение собственной задницы. Хреновая перспектива, ничего не скажешь.
— Ну, раз ты так считаешь, — выдохнула принцесса, — Тогда ладно. Притворюсь, что поверила и попробую успокоиться. Как встреча с отцом прошла? Вы же говорили сегодня? Или завтра к себе зовёт?
Привет, раунд два. Вот теперь мне вздыхать и надеяться. Лишь бы только она меня поняла.
— Говорили, — пробурчал я. — Лучше бы и не приезжал вовсе. Даже здесь не дает жить по-своему. Такое потребовал, что и рассказывать тебе стыдно.
— Ну уж нет, — хитро улыбнулась Фая. — Рассказывай давай. Кто тут тебя ещё поймёт и поддержит. Уж точно не твоя огневичка.
— А что ты знаешь про Толу? — немного обиделся я. — Она мне очень помогла между прочим.
— Сбросить напряжение помогла? — рассмеялась принцесса. — Знаю, знаю. Наслышана. Девчонки второй день шушукаются о вашей кроватной борьбе, что весь корпус слушал. Горячая штучка.
Спасибо темноте чердака, что скрыла мои покрасневшие щёки. Мелкая пигалица умудрилась меня смутить.
— Ничего личного, просто секс, — нашёл я в себе силы отшутиться.
Фая прыснула.
— Ничего личного? Вот так сказанул! Ты же не думал, что я буду тебя ревновать к этой Толе?
— Вообще-то думал, — второй раз за минуту смутился я. — Со стороны оно наверное смотрится…
— Да что же я дура какая? — снова хихикнула Фая. От дурного настроения девушки не осталось и следа. — Знаешь, как моя мама говорит? У мужчин есть четыре основные потребности: есть, пить, драться и трахаться. Лиши мужчину хотя бы одной из них, и он перестанет быть мужчиной. Я же понимаю, зачем тебе эта огневичка. К чему тут ревновать? И вообще, мы друзья, и должны радоваться друг за друга. Я рада, что ты хорошо провёл время. Продолжай в том же духе.
Ого! Удивила, так удивила. Не женщина, а мечта любого альфа-самца. Естественные потребности… Нет, я точно попал в другой мир. Попробуй найди у нас такую девчонку. Вот только она не знает всей правды. И рассказать я ей её не могу. Хотя очень хочется. Хоть с кем-нибудь поделиться бы своими проблемами. А, к чёрту! Частично ведь можно.
— Отец запретил мне с ней… Встречаться.
Фая недоверчиво наклонила голову набок.
— А как он узнал?
— Тайре сдала, — не растерялся я.
— А вы тайно.
— Такое не скроешь, — покачал головой я. — Да и это не всё. Я подвёл отца, поставил пятно на клановой чести. В открытую замутил с низкородной. Мы же вроде как древняя кровь, а Джи — выскочки.
— Знакомая песня, — вздохнула Фая. — Такое и у нас на первом ярусе сплошь и рядом. Поднявшийся снизу клан ещё ни одно поколение никто не держит за ровню. Как тебя наказали?
— Я должен унизить Толу, — выдавил я из себя. — Просто бросить, отцу теперь мало. А мне её жалко. Она ведь влюбилась в меня.
— Да… — протянула Фая. — Твой отец ещё хуже моего. Но про влюбилась ты это брось. Если и влюбилась, то не в тебя, а в твою злую маску. Хотя, мне кажется, этой гордячке больше нравится твоё положение, чем ты сам. Я же видела, как она в столовой на тебя вешается. На публику играет. Красуется. Я знаю историю Джи — они действительно очень быстро поднялись. Деньги есть, сила тоже, а вот уважения коренной знати яруса не хватает. Здесь ты жертва, а не она.
— Может ты права, а может и нет, — неопределённо проговорил я. — Но, что это меняет? Отца я ослушаться не могу. И дело тут не во мне. Он ведь и ей отомстит. Он может. Дрейкус Рэ — страшный человек.
— А не думал ей всё рассказать? — встрепенулась Фая. — Она же не дура. Должна понять, что ничего ей не светит. Были бы у вас взаимные чувства, я бы первая тебе посоветовала следовать за своим сердцем. Ты знаешь мою историю. Но ради задетого самолюбия идти против главы клана Рэ… Попробуй ей объяснить.
А ведь я тоже думал об этом. Малышка умна не по годам. Признание выглядит самым простым вариантом, если не знать все нюансы. Вот только я уже взвесил все плюсы и минусы. Вторых больше. Слишком рискованно. Импульсивная Тола даже сама того не желая может выдать меня. И это, если она вообще согласится, что далеко не факт.
— Плохая затея. Я знаю Толу лучше тебя. Она не поймёт.
— Зато поймёт её брат.
Мёд мне в рот! Это выход! Ферц ради блага сестры сделает всё. Как я сам не додумался?
В сердцах я сцапал малышку в охапку и крепко обнял.
— Спасибо, умняшка моя, — прошептал ей на ухо. — Это отличный совет.
Худенькое тёплое тельце плотно прижалось ко мне. Тонкие ручки обвили шею. Малолетка, а грудь уже выросла почти взрослая — упирается мягкими бугорками…
