одолеть его. Он слишком огромный. Лучше пусть схватит меня и доставит к Раноку! Так хотя бы никто больше не пострадает.
– Пострадаешь ты! – рьяно воспротивился Яку такому плану. – Одна против колдуна! Да это, считай, добровольно сдаться!
Саори не требовалось это объяснять, она прекрасно осознавала риски, но упрямо настаивала на своём.
– Первая часть маски уже полностью чёрная. Вторая – темнеет. Я всё равно скоро окажусь беззащитной перед Раноку. Так зачем оттягивать неизбежное? Скольких ещё чужих смертей должна стоить моя свобода, которую я, скорее всего, так и не получу? – отчаяние настолько захватило её, что она дала волю эмоциям во время сражения. Яку видел это впервые.
Вернулся капитан Каминари и протянул Саори гарпун. Его копьё было испещрено магическими узорами, мерцающими в лунном свете. На острие зазубренного наконечника сияла красная искра. Такого же цвета, как Аккорокамуи.
– Когда Сейджи был на «Скитальце волн», он передал нам несколько артефактов, – быстро заговорил капитан. – Этот гарпун Сейджи создал специально для того, чтобы сразить им Аккорокамуи! Вот только гарпуном ни я, ни кто-либо из моей команды воспользоваться не можем, потому что он действует только под водой. Его нужно метнуть и пронзить главное из трёх сердец Аккорокамуи. Мы не способны покинуть корабль, чтобы нырнуть в море и подплыть к осьминогу настолько близко.
– А я смогу, – Саори крепче обхватила гарпун и тут же побежала к шлюпке, чтобы спуститься на воду.
Яку перекрыл ей путь:
– Нет, стой! Осьминог здесь, чтобы схватить тебя. Не смей приближаться к нему! Отправлюсь я. Дай мне гарпун.
Яку настойчиво протянул руку, но Саори медлила:
– Ты в одиночку против такого огромного ёкая? Когда только пару дней назад вступил в первый реальный бой! Я верю в твою храбрость, Яку, но это безрассудно!
Мика вступилась за Яку:
– Я поплыву с ним, – её перья нервно трепетали, но Мика обуздала страх. Яку с полуулыбкой отметил, что Мика больше не сомневалась в своих силах. Она действовала так же, как недавно научился Яку, – вопреки страху и ради тех, кого ты хочешь защитить.
Саори тяжело вздохнула:
– Теперь мне за вас обоих волно – ваться…
Она нехотя передала Яку гарпун, таки не смирившись до конца с тем, что не может помочь.
– Прошу, будьте осторожны, – проговорила она с мольбой, от которой у юноши трепетно забилось сердце.
Яку и Мика сели в шлюпку, её спустили на воду неподалёку от осьминога. Яку пробрала дрожь от того, какой Аккорокамуи огромный. Но ёкай был слишком поглощён поиском Саори и не сразу обратил на них внимание.
Набрав побольше воздуха, Яку и Мика нырнули из шлюпки в бушующее море. Резкий холод пронзил всё тело, отчего Яку едва не выронил гарпун. Монстр-осьминог, словно почувствовав угрозу, тут же оставил корабль и опустился под воду.
Увидев нацеленный на него гарпун, Аккорокамуи выпустил в воду чернильное облако.
Яку и Мика потеряли ориентир в темнеющем море. Яку почувствовал жгучую боль, когда щупальца обвили его с ног до головы. Он даже не заметил их в мутной воде, не говоря о том, чтобы увернуться. Липкие присоски впились в его кожу и в перья Мики.
Одно из щупалец потянулось к амулету Яку. Аккорокамуи натянул цепочку, и юноша захрипел, задыхаясь. Металлические звенья расцарапали шею. Паника от удушья охватила тонущего Яку. Цепочка со щелчком разорвалась, амулет потерялся в толще воды. Яку испугался, что из-за нехватки кислорода непроизвольно сделает вдох и выронит оружие. И Аккорокамуи добился своего – гарпун выпал из пальцев Яку.
Теряя сознание, Яку с трудом отыскал глазами Мику. Пока Аккорокамуи возился с ним, девочка своими перьями теребила и раздражала чувствительные присоски на обвивших её щупальцах. Наконец их хватка ослабла. Мика высвободилась и успела подхватить уходящий на глубину гарпун. Она решительно метнула его в главное сердце Аккорокамуи. Поверженный монстр-осьминог выпустил последнее облако чернил – и пошёл ко дну. Щупальца тут же отпустили Яку, но он уже не мог плыть. В груди нестерпимо горело от необходимости сделать вдох. Глаза закрывались, маня в безмятежную темноту.
Потухающее сознание Яку прояснилось лишь тогда, когда Мика выплыла с ним на поверхность и помогла ему забраться в шлюпку. Яку судорожно задышал и закашлялся, выплёвывая воду. На растрёпанные волосы оседали снежинки. Яку ощупал ноющую шею. Там алели ссадины от звеньев разорвавшейся цепочки. Заметив это, Мика разволновалась:
– Ты потерял амулет!
Она невольно поморщилась от боли, и Яку заметил на её руке несколько вырванных щупальцами перьев.
Мика поправила Яку воротник рубашки, чтобы скрыть его поцарапанную шею, и прошептала:
– Теперь на корабле все призраки узнают, что ты не кицунэ, а человек!
Пока их шлюпку поднимали на корабль, Яку напрягся в ожидании того, что ждёт его на «Скитальце волн». Вдруг его опасения сбудутся! Что, если призраков охватит чувство несправедливости, что кого-то судьба уберегла от гибели в море, а их нет? И тогда в порыве гнева фунаюрэй бросят его за борт. Яку вздрогнул от мысли, что снова окажется в воде.
Но ведь капитан Каминари был доброжелателен к нему.
И Юрико.
Яку больше всего переживал, как из всей команды корабля именно Юрико воспримет тот факт, что он человек. Ведь совсем недавно в ней тоже теплилась человеческая жизнь. А сейчас она на грани того, чтобы полностью перейти в призрачный облик.
Яку боялся увидеть, как Юрико преисполняется ненавистью к нему.
Теперь он понимал, какие терзания останавливают Саори от того, чтобы выйти к жителям его деревни и признаться им, что она полуёкай. Как быть уверенным, что охваченные страхом люди не забудут всё хорошее, что она сделала для них, пока защищала деревню от онрё? Яку хотел уберечь её от разочарования.
«Но, скорее всего, я сейчас сам переживу подобное…»
Яку и Мика поднялись на борт, и Саори подбежала к ним. На её лице светилось счастливое облегчение, что они оба живы. Саори заключила сестру в объятия, а после в порыве эмоций хотела обнять Яку. Но так и не сделала этого, осознав, что на нём больше нет амулета. Её радость сменилась тревогой.
Фунаюрэй обступили их. Особенно внимательно призраки смотрели на Яку. Юрико не спускала с него изумлённых глаз, но, к его облегчению, девочка смотрела на него без злобы. Совершенно не так, как онрё.
И всё же волнение сковало Яку, когда по толпе пошли шепотки.
– Он человек! – то ли удивлённые, то ли презрительные голоса. Яку не разобрал, потому что для него они все смешались в полный ненависти гул.
Саори в знак поддержки мягко сжала
