Ознакомительная версия. Доступно 61 страниц из 403
думал, что один из них и есть тот человек, которого нужно найти. Наверняка это не Олаф-Эльф. В заметках Эркенберта значилось, что сей муж в возрасте за пятьдесят, известен невезучестью, хотя ему и посчастливилось сохранить королевство. Он также не встречался ни в одном из составленных Эркенбертом списков – основанных, впрочем, лишь на ненадежной и неполной человеческой памяти, – списков тех, кто принимал и не принимал участия в великом набеге на Гамбург, когда пропало Святое Копье Лонгина.
Другой кандидат выглядит чуть получше. Его многие боятся и уважают, что-то вроде великого завоевателя в масштабе мелких северных стран. Говорят, он – главное в Норвегии препятствие для пытающихся расширить свои владения Рагнарссонов. Его корабли охотно вступают в бой и удерживают нарушителей границ на почтительном расстоянии. И все же Эркенберт не считал, что Хальвдан подходит по всем статьям. Когда Бруно поручил дьякону собрать доступную информацию о вождях, ярлах и конунгах Скандинавии, чтобы решить, к кому могло попасть Святое Копье, он велел учитывать три вещи. Во-первых, успех. Во-вторых, связь с разграблением Гамбурга. В-третьих, неожиданную перемену: внезапный успех после долгой поры неудач может свидетельствовать о могучем влиянии святой реликвии. К Хальвдану это не относилось. Казалось, на свой путь к власти он стал твердой ногой, едва народился на свет или, по крайней мере, в ранней юности.
Против воли – потому что он не хотел ехать с заданием на Север, а предпочел бы остаться в Кёльне, или в Трире, или даже в Гамбурге, или в Бремене, раскрывая новые загадки нависшего над королями рока, – Эркенберт увлекся интеллектуальными трудностями проблемы, которую поставил перед ним графский сын Бруно.
– Кто-то должен знать ответ, – сказал Бруно. – Они просто не подозревают, что знают. Спрашивай всех встреченных обо всем на свете. Записывай все ответы. И посмотри, что будет вырисовываться.
Так Эркенберт и поступил. Для начала расспросил нескольких человек, обращенных орденом в Хедебю, – не очень ценные информаторы, по большей части женщины и рабы, которые ничего не знали о делах сильных мира сего. Затем перешел к христианским священникам, спасенным орденом. Взял в оборот стражников короля Хрорика, которые разговаривали с дьяконом из вежливости. И наконец, щедрой рукой наливая южное вино, побеседовал со шкиперами и кормчими в порту, многие из которых сами были знаменитыми воинами, не хуже шлюх разбирающимися в прихотях судьбы.
От дверей в комнату протянулась тень, и старший рыцарь ордена Копья, сам Бруно, протиснул в дверь широченные плечи. Он, как всегда, был щедр на улыбку.
– На кого сегодня ставим? – спросил Бруно. – Появились ли новые темные лошадки на наших скачках?
Эркенберт покачал головой:
– Если, как ты говоришь, мы уже слышали ответ, значит я не смог его понять. Под твою схему по-прежнему лучше всех подходит человек, что убил Ивара и победил Карла. Он появился ниоткуда. Только и разговоров что о его подвигах и удачливости. Он тесно связан с Вигой-Брандом, Убийцей Брандом, который точно был тогда в Гамбурге.
Бруно с сожалением вздохнул.
– Я тоже так думал, – сказал он. – Вплоть до того момента, когда поговорил с ним. Он очень таинственный и, думаю, может иметь со всем этим что-то общее. Однако у него было только одно оружие, правда копье, но не то Копье. Слишком новое, другой формы, с вырезанными языческими рунами. Мне не удалось их прочитать. Думаю, ты вбил его имя себе в голову и никак не хочешь с ним расстаться. Может быть, это и мешает тебе узнать настоящего владельца. Расскажи побольше об этих языческих королях.
Эркенберт пожал плечами и в который раз взялся за кипу своих пергаментов.
– Я рассказал тебе о королях Дании и Норвегии, – начал он. – Между ними лежат Швеция и Готланд, там может найтись еще добрых два десятка человек. Начнем с севера: король Викар из Розлагена, возраст пятьдесят, избран на Розтинге двадцать лет назад, считается богатым, но миролюбивым, собирает дань с финнов и никогда не был на юге.
Бруно покачал головой.
– А как насчет короля Орма из Уппланда? Который захватил королевство силой двадцать лет назад? Под его властью находятся священный дуб и храм для жертвоприношений в Уппсале. Он считается могущественным, но не склонным к личным боевым подвигам.
– Этот звучит чуть получше, но ненамного. Надо будет взять его на заметку. Знаешь, – задумался Бруно, – я задаюсь вопросом: а не может ли Сигурд Рагнарссон или один из его братьев, несмотря на все их недавние поражения, оказаться искомым человеком? В конце концов, даже у Карла Великого бывали затруднения, например с саксами.
Эркенберт не смог подавить непроизвольную дрожь.
– Думаю, нам стоит подобраться поближе к месту действия, чтобы искать наверняка… – продолжал Бруно.
* * *
В хижине, которую гостям отвели люди Пути в Каупанге, английские вольноотпущенники и Карли сидели и рассказывали байки о потаенном народе. В теплой тесной комнатке установилась вполне приятельская атмосфера. У катапультиста Хамы была рассечена губа. У Квикки один глаз совсем заплыл. Карли мог похвастаться разбитым ухом и синяком, потому что Озмод, глядя, как дитмаршенец одного за другим сбивает всех с ног, огрел его поленом по голове. Собеседники уже перестали передразнивать акцент друг друга и пытались найти общий язык, толкуя о загадочном окружающем мире.
– Мы верим, что на болотах живут кикиморы, – говорил Карли.
– Мы тоже, – откликнулся Квикка, сам выросший на английских фенах. – Они живут в болотных ямах. Когда плывешь за дикими утками на плоскодонке, не вздумай попасть шестом в старое гнездо кикиморы. Такие охотники не возвращаются.
– Откуда только эти твари взялись? – спросил кто-то.
– Они ниоткуда не взялись, всегда здесь были.
– А я слышал вот что, – сказал Квикка. – Вы знаете, что мы все как будто бы произошли от Адама и Евы. И вот однажды Господь Бог сошел на землю и велел Еве показать ее детей. Ну, она некоторых показала, а некоторые были неумытые, потому что мать была ленивая, и она приказала им спрятаться. И под конец Господь Бог говорит: «А те дети, которых ты спрятала от меня, пусть они так и остаются спрятанными». И с той поры те из детей Евы, кого она показала, – это мы, люди, а те, кого не показала, – это потаенный народ, он живет на болотах.
Байка была выслушана, но не слишком понравилась. Каждый из присутствующих, кроме Карли, был раньше рабом церкви и освободился лишь благодаря Шефу и армии Пути. Христианское учение было им знакомо, но напоминало о рабстве.
– А здесь, по-моему, все иначе, – раздался еще один голос. – Кикимор нет, потому как нет болот. А есть тут у них такие водяные. В воде. Только и воды сейчас нет – все замерзло.
– И тролли, – добавил
Ознакомительная версия. Доступно 61 страниц из 403
