дорога оказалась чистой, ползун смог вновь развить хорошую скорость, не подвергаясь опасности.
Другой экипаж продолжал катить вперед по основной трассе, не теряя больше времени на маневрирование и все больше отдаляясь от остальных.
Третий, достигнув развилки и точно так же не снижая скорости, нырнул в короткий туннель и стал уходить из опасного района.
И наконец, четвертый ползун, аккуратно подтормозив, правым поворотом нырнул в отходящий в сторону узкий проселок, по сторонам которого шпалерами росли деревья, чьи кроны почти целиком скрывали дорогу от наблюдения сверху.
Таким образом, перед нападающими встала нелегкая задача: выбрать из четырех совершенно одинаковых на вид одну машину, ту, которая только и была им нужна.
Но похоже было, что у преследователей хорошо работала интуиция или просто им повезло угадать, но агрон свернул именно туда, куда, по убеждению наркосудьи и всех прочих находившихся в его машине, поворачивать никак не следовало. Иными словами – продолжал держаться над тем экипажем, что свернул на проселок и теперь то возникал для наблюдающих сверху в просветах между кронами деревьев, то ненадолго скрывался под ними. Наркосудье (да и Питеку тоже) это очень не понравилось, и хозяин сказал:
– Кто проверял машину, у меня своими кишками подавится: прозевал, падло, проспал – наверняка же ухитрились подсадить жучка.
– Может, остановимся ненадолго, судья? – предложил его начальник охраны, чувствовавший себя неуютно, зная, что опасность в первую очередь грозила именно его кишечнику. – Где листья пожирнее. По-быстрому осмотрим, если что найдем – разберемся, но след они потеряют.
– Угадал, как в лужу пукнул, – ответил хозяин. – Они только и мечтают, чтобы мы притормозили: листья или нет, но в инфракрасном они нас видят, как у себя на тарелке. Нет, так ничего не выйдет, а сделаем вот как: сейчас все оружие – к бою, и как только в просвете их увидим – без команды, из всех стволов, повезет – заденем, а если и нет – заставим повилять, собьем их прицел. Нам еще километра полтора одолеть без потерь, ты ведь в курсе, куда этот проселок ведет?
– Ну. Это ведь старая дорога, здесь просто спрямили, когда новую тянули, а через полтора километра она опять сольется с магистралью, и сразу – в туннель под рекой. Но последний километр придется катить по голому месту, деревья уже скоро кончатся.
– Вот именно. Значит, что делаем?
Охранник усмехнулся:
– Спроси что похитрее. Сразу за деревьями – огонь по ним, и в ту же секунду бросаем туманное облако. Оно продержится минуты три, и мы успеем в нем развернуться и – назад, они нас на какое-то время потеряют, а там встанем под первым же просветом и ударим ракетами с остановки, наведем их заранее, им никуда не деться будет. Они обязательно над просветом снова покажутся.
– Вот так и сделаем. Готовьте ракеты. Все три.
Быстро заложили программу, багажник раскрылся – три ракеты на станках уставились в небо, диффузор туманника раскрыл свои лепестки. «Ничего, неплохо судья подготовился ко всяким неожиданностям, – признал Питек, – даже приятно становится…»
Туманник сработал первым, как только коридор из деревьев закончился; облачное яйцо вспухло на дороге, стремительно расширяясь. Киберводила сделал разворот на пределе, с лихим креном, как говорится, на пятачке, работая рулем и тормозами, и вновь нырнул под деревья – до первого просвета, где и остановился, ожидая, пока в кусочке неба, видимом отсюда, не покажется агрон. Индикаторы ракет на пульте засветились зеленым: оружие было готово к действию и ожидало только команды, чтобы взлететь, найти и поразить – разнести в щепки вместе с самими собою. И люди замерли в ожидании – тревожном, но приятном.
Получилось, однако, не так, как ожидалось.
Агрон в просвете листвы так и не появился. Правильно оценив обстановку, его экипаж принял другое решение и обошел просвет по дуге, а вновь оказавшись над дорогой – метнулся вниз, резко снижаясь, почти заглушив антигравы, своим весом проламывая кроны, и возник не со стороны багажника с ракетами, а спереди, откуда его не ждали.
Мгновенного замешательства, вызванного этой неожиданностью среди сидевших в ползуне, оказалось достаточно, чтобы агрон на высоте каких-нибудь двух метров над грунтом беспрепятственно приблизился, на миг завис – и опустился на крышу ползуна с целью – как можно было подумать – раздавить машину вместе с ее экипажем, превратить в мешанину металлических, пластиковых обломков и растерзанной человеческой плоти.
Питек успел подумать, что ему, пожалуй, не придется поучаствовать в операции до самого конца: сейчас тут не останется ни одного тела, каким можно было бы воспользоваться для перехода, а тонкие тела, покинувшие плоть и не нашедшие другой, почти сразу, как известно, покидают планетарный мир – если только своевременно не проводятся ритуалы, позволяющие им задержаться тут на какое-то время.
Страх его, однако, оказался преждевременным: ни в миг касания, ни в последующие мгновения ползун не пострадал: раздавить его преследователи с агрона, похоже, не собирались. Потребовалось очень мало времени, чтобы сообразить почему. Не потому, конечно, что пожалели кого-то из сидевших в машине; причина была другой, куда более убедительной.
Раздавить пойманный возок было заманчиво. Но люди в агроне прекрасно знали, что в накопителях машины еще сохранялся запас энергии – достаточно большой, чтобы, если изоляция нарушится, вырваться на волю; это был бы очень сильный взрыв, и он превратил бы в лом не только возок, но и налегающий на него агрон вместе со всем его экипажем, что явно представлялось нападавшим ненужным излишеством.
Вот почему взрыва не произошло и деформации ползуна тоже: агрон даже не надавил на машину всем своим весом, позволив антигравам работать, пусть и на минимальной мощности. Продолжение оказалось другим: из нижней части летательного аппарата вытянулись вниз четыре штанги; это выглядело так, словно бы агрон собирался встать на собственные опоры. На самом же деле штанги служили для совершенно иной цели: на нижнем конце каждая из них обладала откидывающейся поперечиной, и при их использовании можно было сразу в четырех точках подхватить тоже очень объемный и тяжелый груз, чтобы затем дать нагрузку на антигравы, подняться вместе с грузом и везти его туда, куда и предполагалось. Безусловно, такой вариант событий следовало предусмотреть заранее, однако не зря существует поговорка: «На всякий чих не наздравствуешься». На этот раз она оказалась как нельзя кстати.
Штанги выстрелили вниз, поперечины откинулись, подхватили ползун снизу, плотно удерживая его прижатым к днищу агрона. А в следующее мгновение тот поднялся в воздух.
Внутри ползуна еще несколько секунд царило молчание. Затем наркосудья заговорил. Надо отдать ему должное, в голосе его
