их в босые ступни, выскользнула из палаты.
Тимур недоумённо посмотрел ей вслед. Куда это она?
Марта остановилась у прикрытой двери с табличкой «Пост», и постучала по дощатой поверхности костяшками пальцев.
— Кто там? Войдите, — услышала она сонный голос.
Марта приоткрыла двери, заметив, как поднимается с кушетки взлохмаченная, сонная голова Олимпиады Львовны.
— Золотаева? Тебе чего? — широко зевая спросила она.
— Олимпиада Львовна… Мой сосед по палате… У него сейчас нет протезов… Он, наверное, в туалет хочет.
— Тебе что, «утку» дать? — буркнула та. — Погоди, сейчас…
Тимур уже поднялся с постели, когда двери распахнулись, и на пороге появилась Марта с «уткой» в руках. Это зрелище подействовало так, как будто бы он получил удар наотмашь. Нариев не знал, что сказать и как отреагировать.
Лицо лейтенанта хорошо было освещено тусклым светом со стороны коридора. По напряженному выражению Марта поняла, что происходит нечто, что ему не нравится. Кажется, она действовала неправильно, глупо и бессмысленно.
— Я подумала, что может быть тебе надо как-то… помочь, — она смутилась.
— Марта, нет! — его голос зазвенел напряжением. Он прозвучал как короткий приказ, как выстрел, разнёсшийся эхом по погруженный в полумрак палате.
В Тимуре нарастала злость. Он сам не знал, вызвано ли это её поступком или его взбесила собственная беспомощность. Увидев, что она немного испугалась, выдохнул, попытался взять себя в руки. С легкой ироничностью, чтобы успокоить её, произнес:
— Вот что… Паркуй «птицу» под кровать. А я пожалуй, выйду… Сам…
Оставив покрасневшую, смущенную Марту в палате, он вышел в едва освещенный коридор больничного корпуса, направившись в сторону туалета.
Позже, стоя в холле коридора у окна, и не решаясь зайти в палату, Тимур думал: «А что я хотел? Чтобы Марта оказалась такой же, как Регина?»
Нет, жена бы не стала приносить ему «утку» в палату, и в больницу бы к нему не легла. У Регины были другие достоинства. Она была красивой, ласковой, игривой. Ему иногда думалось, что он всё ещё помнит её поцелуи, массажи и объятия. Казалось, бывшая физически нуждалась в нежности и охотно дарила её сначала подростку-старшекласснику в секции легкой атлетики, где они познакомились, а позже — мужу. Свадьбу они сыграли почти сразу после школы, настолько оба хотели жить, а главное — спать вместе.
В общественной жизни Регина легко заводила нужные связи. Через месяц в жизни в военном городке бывшая жена умудрилась подружиться с жёнами и дочерями всего старшего офицерского состава. Комплементы, подарки, приглашения в гости и на вечеринки — в ход шло всё.
Наладив отношения, Регина ловко использовала связи. Кто получил лучшую служебную квартиру? Нариев! Кто сопровождал генерала на совещание в большой город, пока другие отправлялись зачищать логово террористов? Тимур! Кому начальники выписывали повышенные премии? Мужу Регины.
Он много раз просил Регину перестать так делать, но та всегда ловко разворачивала разговор на любимую тему: «Если не хочешь чтобы я общалась с людьми, я уеду из этой дыры»; «Коллеги просто завидуют»; «Начальство ценит твои заслуги».
Через пару минут таких разговоров Нариев сначала начинал оправдываться, а затем — извиняться за оскорбительные подозрения.
Тимура это страшно бесило. Мужики порой в лицо говорили «Следил бы ты за женой!» Возможно, они замечали что-то, что он никогда не видел. Он ревновал, страшно боялся потерять свою красавицу, шел на поводу у всех её прихотей. Именно поэтому оставил службу — из-за жизни в вечном страхе, что однажды её не станет.
Регина ушла жестоко и беспощадно. Он её не осуждал и даже где-то немного оправдывал.
Лейтенант с тоской и болью смотрел в холодное окно на черные силуэты деревьев и почти синий снег. Что ни говори, он немного скучал по той жизни и времени, когда был — любимым. Это чувство почти забылось, но душа тосковала по ушедшему счастью.
Это всё отступало, когда появлялась Марта. С ней почему-то с самого первой встречи было легко и спокойно, а где-то в груди разливались тепло и свет.
Когда она была рядом, заботилась о нём, пусть и не очень умело, он радовался, и ему становилось легко и спокойно. Это было то, чего так не хватало с Региной.
…С утра во вторник, после врачебного обхода, Тимур лежал на кровати палаты с мобильником в руках.
— Нариев, видела твои результаты анализов. Всё как на выставку «Мы — за здоровый образ жизни!», — жизнерадостно сообщила Олимпиада Львовна, нарисовавшись в дверном проёме. — Держи за это витаминки!
Тимур, которому уже вернули оба протеза, оторвался от телефона. Не подключая служебный канал компьютера в голове, он пытался обычным способом выбрать новогодний подарок для своей соседки по палате. Самой её рядом не было, она находилась на занятии у мага-психолога.
Сейчас надо было отвлечься, так как его переполняли идеи и варианты, но всё они были неподходящие.
— Витаминки? И… всё?
— Это специальные имунноукрепляющие составы от Дома Ведающих. Ещё магические эликсиры для нейтрализации последствий аномалий Хаоса. Они в обед и на ужин будут тебе вместе компота. Это на пару дней курс. Больше — ничего.
— Зачем меня тут держат? Может, на выписку тогда? — усмехнулся он.
Олимпиада Львовна на всякий случай поправила выбившийся локон и кокетливо произнесла:
— Во-первых, Шварцнеггер, это решаю не я, а твой лечащий врач. А во-вторых, ты где лежишь? Даже если ты здоров, чтобы спасать мир, как вам, терминаторам, положено, проведёшь тут не меньше недели. Больничный режим надо соблюдать.
— То есть я должен дышать лако-красочными парами? — уточнил Тимур. — Это, по-вашему, подходящая терапия?
В этот момент откуда-то сверху донёсся резкий, закладывающий уши, звук работающей дрели. Медсестра и пациент одновременно задрали головы. Через пару секунд Олимпиада Львовна беспардонно присела на кровать Тимура.
— Что мы можем сделать? — спросила медсестра, пытаясь перекричать звук дрели. — Тендер на ремонт, совершенно случайно, выиграл племянник начальника областного МСБ. Подрядчики обещали к Новому году с этим бардаком покончить.
Раздражающие звуки сверху стихли. Тимур с напряженным лицом взглянул на медсестру. Он терпеть не мог, когда вторгались в его личное пространство без спроса.
Олимпиада Львовна, ни капли не смутившись, продолжала с нотками легкого заигрывания:
— Они уже полгода нам это твердят. Всё, как у вас, мужчин, положено. Твердят и… ничего не делают. Приходится терпеть.
— Витаминки я могу пить и дома! — ответил Тимур, раздумывая, как бы корректнее сказать, что её фамильярность ему неприятна.
Снова раздался звук работающей дрели. Олимпиада Львовна чуть подвинулась и коснулась тазом ноги Тимура. Это уже совсем не входило ни в какие рамки, и
