другим, перерастая в минуты, а затем и вовсе прошло столько времени, что можно было бы неторопливо испить чашку чая[10] знойным летом. А тусклый фонарь так и не приблизился ни на чжан. Неужели кто-то стоял посреди бурана на склоне горы? На смену мимолётному возмущению пришло понимание.
«И действительно, куда лучше оставаться на одном месте. Может, там установили палатки, и кто-то решил укрыться, чтобы самому не помереть? Если так, то я, должно быть, совсем недалеко от второго лагеря».
Эта мысль и обнадёживала, и пугала. Между вторым и третьим лагерями лежало не меньше шестисот метров набора высоты самого опасного участка маршрута – Бутылочного горлышка. Оказаться в этом кулуаре[11] в столь отвратительную погоду, да ещё не разбиться насмерть – великое чудо. Поразительно, как до сих пор не сошла ни одна лавина или камнепад.
Хань И видела рядом с собой только серость метели и чёрные исполины сера´ков[12], от одного взгляда на которые бросало в дрожь. Как спускаться без страховки в полумраке? Вопрос риторический и в то же время простой – как-то да придётся. Поэтому, собрав последние крупицы сил на то, чтобы вооружиться вторым ледорубом, Хань И осторожно сползала вниз, цепляясь кошками за скользкий слой снега.
Путь казался бесконечным. На деле же Хань И от слабого источника света отделяло даже меньше двухсот метров. Но при такой погоде и страшном упадке сил она чувствовала себя улиткой, присосавшейся к покатому склону. Любое неосторожное действие могло стоить ей жизни.
Когда спуск закончился и под ногами оказалась относительно ровная поверхность, – насколько она могла быть ровной в снежную бурю в горах, – Хань И уже хотела вздохнуть с облегчением. Но то, что она увидела через стёкла защитных очков, вызвало недоумение. Перед ней, буквально в двадцати метрах впереди, горел факел, пламя которого яростно сопротивлялось порывам ветра. Это казалось непостижимым, в такую погоду даже людей сдувало, так что говорить о пламени? Однако, подойдя ближе, Хань И удостоверилась в том, что ей не померещилось. И удивляться пришлось ещё сильнее.
Конечно, при данных обстоятельствах и сидя, и лёжа – неспокойно[13]. Но то, что видела перед собой Хань И, не поддавалось никакой логике.
«Я же точно спускалась от третьего лагеря. Как тут, чёрт возьми, могла оказаться эта хижина?!» – ошеломлённо подумала Хань И. Хижина, конечно, куда больше напоминала небольшой обветшалый храм с загнутыми вверх карнизами, обросшими сосульками. В полумраке непогоды здание выглядело чёрным, а одиноко горящий фонарь только придавал зловещий антураж.
Но куда сильнее внешнего вида Хань И насторожил сам факт того, что здесь стоит храм. На такой высоте и с такими крутыми склонами не то что храм, даже палатку трудно установить. Единственное, что ещё могло объяснить ситуацию, это нетронутый восточный склон Чогори, на который она забрела каким-то чудом.
«Ну не могла я сбиться с пути настолько, чтобы оказаться на другом склоне горы», – нахмурившись, забеспокоилась Хань И. И если заброшенный храм она ещё могла худо или бедно объяснить, то горящий в такую метель огонь – нет.
«А вдруг это кто-то из портеров? Может, по восточному склону и не проложили маршруты восхождения на самый пик, однако это не значит, что гору не штурмовали у подножья», – размышляла Хань И, будто пыталась себя в чём-то убедить. Всё кричало о том, что подобного не может быть и, скорее всего, она блуждала не среди гор, а в своих снах, погибая в глубокой расселине. Вот только она отчётливо ощущала боль в замёрзших пальцах и ноющих мышцах, осознавала тяжесть дыхания и трудность прохождения через рыхлые сугробы.
Поравнявшись с фонарём, горевшим на высокой палке, Хань И потянулась к нему и через пару секунд почувствовала приятное тепло, просачивающееся сквозь толстый слой перчаток.
«Ладно, где бы я ни оказалась, лучше спрятаться от метели», – решила она, ступая по деревянным ступенькам, опасно скрипевшим от каждого шага. Похоже, древний храм дышал морозной стариной не первое столетие и держался разве что на силе обледенелых досок и святого духа. В чём-то они с заброшенной обителью были похожи, – Хань И казалось, что ноги держались только благодаря обледеневшим штанинам.
Первое впечатление от обветшалого храма оказалось обманчивым. Хань И навалилась на дверь, но та не сдвинулась с места, будто что-то подпирало её изнутри. Вымотанная восхождением и непогодой, она со злостью изо всех сил ударила её плечом, и дверь, наконец, поддалась. Изнутри пахнуло тёплым воздухом, всё пространство тонуло в полумраке, но Хань И заметила упавшую перед ней фигуру. Судя по громкому, не то удивлённому, не то испуганному вздоху, это был юноша.
От понимания, что этот парень намеренно не пускал её внутрь, у Хань И закипела кровь. Злость ударила в горло горькой желчью, окоченевшие пальцы машинально сжали ледоруб. Что этот человек себе позволяет? Кого он рассчитывал встретить в таком месте?
Но Хань И не успела как следует над этим подумать. Послышался скрип половиц, и она увидела тёмный силуэт, в руках которого блеснуло длинное лезвие, грозившее обрушиться ей на голову.
Глава 2
Мотыльки, тянущиеся к огню
Несмотря на дикую усталость, тело держалось на адреналине, и Хань И вовремя успела уклониться от летящего на голову меча. Вот только альпинистский костюм делал её неуклюжей, поэтому острый кончик рассёк рукав. Из вспоротой ткани вылез пуховой утеплитель, что ещё сильнее разгневало Хань И, – эта куртка стоила бешеных денег!
– Ты что творишь?! – взревела она от накатившего возмущения, с трудом разглядывая в тусклом освещении высокую фигуру, готовую повторить попытку нападения.
– Умри, демоново отродье!
Помнится, столь вульгарно её называл разве что бывший, когда она отсудила у него её же автомобиль. Слова незнакомца ужалили её подобно змее, но сражаться с вооружённым мечом мужчиной ей не хотелось. Но никто не спрашивал её мнения, поэтому от следующего удара Хань И пришлось отбиваться ледорубом. От звона, с которым погнулся металл её снаряжения, она вновь рассвирепела.
Сорвав с головы капюшон и натянув на лоб очки, что далось нелегко и болезненно – они зацепились за волосы, – Хань И громко воскликнула:
– Вы совсем ума лишились?! Я и так чуть не померла на склоне горы, а вы меня добить хотите?! Вы кто? Обезумевший отшельник или монах?
Похоже, её возмущённые речи заставили незнакомца задуматься, прежде чем нападать снова. Держа боевой меч наготове, он внимательно следил за Хань И, которая, присмотревшись к нему, лишь сильнее изумилась. Перед ней предстал
