это? – обратился Хальвдан к свидетелям.
Переглядываясь и будто советуясь друг с другом, пятеро подтвердили, что все так и было; под вопросительными взглядами конунгов и Йоркель кивнул.
– К тому же и ты, брат мой Олав, в ту зиму был уже взрослым мужем и сам все это видел, – добавил Хальвдан.
– Я видел, – согласился Олав. – Но будем уж все делать по закону, так для нас обоих будет лучше.
На румяном лице конунга ясно отражалась тревога: он боялся и потери части владений, и раздора, который единственный и мог его от этой потери избавить. Не будучи злым человеком, он не раз уже пожалел тайком, что второй сын Гудрёда не умер маленьким.
– Как тебе должно быть известно, чтобы доказать свою принадлежность к роду, одних башмаков мало, – снова заговорил Йоркель. – Настоящий наследник должен уметь перечислить всех своих предков. Ты же вырос в другом доме, и я не знаю, сумел ли кто-нибудь научить тебя твоему происхождению.
– С этим мне и правда нелегко пришлось! – Хальвдан улыбнулся. – В Агдире никто не знает родословия Инглингов. Происхождение их особенное: все потомки Хальвдана Старого восходят к конунгу-великану Торри и его прапрадеду, который людям известен под именем Древнего Йотуна. Род моего отца иной крови – он идет от самого Фрейра и его жены, великанши Герд. Если человек не ведает своего рода, ему стоит попросить помощи у бессмертных. Я обратился к Фрейе и попросил разузнать у Хюндлы, хранительнице всех родословий. И богиня дала ответ. Сейчас вы его услышите.
Хальвдан глянул в сторону, где стояли его приближенные, и к очагу вышел Браги Скальд. В руках он держал свою арфу.
Хюндла сказала:
«Ты, юный Хальвдан,
Гудрёда сын,
Гудрёд был сыном
Хальвдана Щедрого,
Тот – сын Эйстейна,
Эйстейн – сын Хальвдана,
Что прозывался
Белая Кость.
Эйстейна женою
Была дева Хильд,
Эйрика дочь,
В Вестфольде конунга.
Брагнинги звался
Эйриков род…
Был некогда Ингъяльд
Самым могучим,
Двенадцать убил он
И владения взял их.
Ингъяльд был в Швеции
Прозван Коварным,
Дочь свою Асу
Он выдал за Гудрёда…»
Хальвдан слушал с не меньшим вниманием, чем хмурый Йоркель и прочие. Эти люди – Аса Коварная и ее муж Гудрёд – были тезками его родителей, совсем другими людьми, жившими давным-давно, но про себя Хальвдан отметил: должно быть, когда его отец Гудрёд решил посвататься к Асе из Агдира, он сделал этот выбор, зная прошлое своего рода и желая следовать примеру предков. Предки любят, когда потомки носят их имена и ступают в их следы, в таких случаях они охотно оказывают покровительство. И хотя Гудрёду Охотнику с этой женитьбой не повезло, пример древнего Гудрёда подкреплял права Хальвдана – последнего в цепи конунгов, носивших это имя. Пока последнего…
Был некогда Ингвар
Вождем знаменитым,
Войны он вел
В странах восточных.
Эстов страну
Разорил он, воитель,
В битве он пал
С мужами Сюслы…
Оттар сын Эгиля
Лучший был Инглинг,
Победные войны
В Дании вел он.
Адильс, сын Оттара
Муж был отважный,
В жены он взял
Алов Могучую…
Так Браги Скальд поведал обо всех предках Инглингов, до самого Фьёльнира, сына Фрейра и Герд.
Фрейя тогда
Одинокой осталась,
Для брата курган
Повелела насыпать.
Фрейя сказала:
«Пока продолжается
Инглингов род,
Мир и довольство
В державе пребудут».
Фрейя сказала:
«Каждое слово,
Хальвдан, запомни,
Когда исчислять
Наследники будут
Родичей всех
Пред престолом Гудрёда.
Ты родом Инглинг
И Хильдинг ты также,
Всех мы назвали,
Разумным на пользу.
На черном вепре
Вернусь я из мрака.
Хюндла, прощай,
В сон погружайся.
А боги пошлют
Помощи Хальвдану».
Браги Скальд замолчал, поклонился сперва Хальвдану, потом Олаву и отошел.
– Я благодарю Фрейю, пославшую мне эти вести, и тебя, Браги, ставшего ее посланцем, – сказал Хальвдан, пока все в изумленном молчании вслушивались в последний отзвук арфы. – Прими от меня этот перстень и будь моим другом далее.
Он снял с руки заранее выбранный золотой перстень и передал Браги; тот взял с поклоном и надел на палец. Хальвдан улыбнулся, глядя на его шейную гривну, где каждый из разнообразных перстней означал хвалебную песнь тому или иному роду. Браги Скальд носил на себе славу и память всех правящих родов Восточного края и Западного. Когда же богам будет угодно забрать его к себе, он и в чертогах Асгарда будет исполнять свои песни их героям, пришедшим туда до него.
– Я тоже должен поблагодарить тебя, – сказал Браги Олав. – Впервые слышу, чтобы наш род исчислялся в стихах!
– А хорошо бы, если бы посвятить стихи каждому из наших предков! – воскликнул Рёгнвальд. – Чтобы там были не только их имена, жены и дети, но и их деяния и смерти.
– Надеюсь, со временем такой скальд найдется, – сказал Хальвдан. – Так ты убедился, брат мой Олав, что я настоящий наследник рода Инглингов? Или желаешь еще о чем-нибудь меня спросить?
– Д-да. – Олав взглянул на Рёгнвальда, на Йоркеля, на Аурнира, собираясь с духом. – Ты… конечно, я признаю, что ты мой брат и законный сын моего отца. Но подумай сам: будет ли хорошо, если мы разделим Вестфольд, когда и Вермланд нам больше не принадлежит, а в Вингульмёрке опять водворился этот негодяй Гандальв и приданое моей матери ушло из наших рук. У тебя есть Агдир – ты его единственный конунг. Не лучше ли будет, если вместо твоей доли отцовских владений ты примешь от меня хороший выкуп – серебром, золотой, оружием, скотом и рабами, любым имуществом, какое пожелаешь. И тогда мы будем оба жить в чести и довольстве, оба будем носить звание конунга и обладать обширными владениями. Я же обязуюсь во всем тебя поддерживать, вот, например, с этой твоей женитьбой на дочери Харальда из Согна.
Браги Скальд переменился в лице: на него повеяло ветром от крыльев двух черных воронов. Бог, носящий имя Подстрекатель Битвы, следил за этим делом и незримо подталкивал братьев на угодную ему тропу – политую кровью.
Слегка
