Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

О призрачной флейте Старейшины Илина, Чэньцин[38], знал каждый. Однако сейчас Вэй Усянь намеренно допускал ошибку за ошибкой и притворялся, что ему не хватает дыхания. Звуки выходили настолько душераздирающими, что без боли не послушаешь. Лань Ванцзи, верно, ещё никогда в жизни не приходилось играть с таким неумелым партнёром. Когда терпеть стало невозможно, он поднял голову и с каменным выражением лица воззрился на Вэй Усяня.

Сам Вэй Усянь без зазрения совести прикинулся, что ничего не замечает, и чем дольше играл, тем сильнее фальшивил. Когда он отвернулся, готовый продолжать как ни в чём не бывало, позади раздался странный шум. Вэй Усянь оглянулся – и перепугался чуть ли не до смерти: Лань Цижэнь, который до этого лежал в беспамятстве, весь подобрался и вновь сидел прямо. Казалось, из него сейчас не только кровь польётся, но и повалит дым праведной ярости. Голос, рука, даже его бородка – всё затряслось, когда он указал на Вэй Усяня.

– Прекрати играть! Вон! – надрывно прокричал Лань Цижэнь. – Вон с глаз моих сейчас же! Запрещено…

Так и не уточнив, что именно «запрещено», он закашлял кровью и снова упал без чувств, едва дыша.

Лань Ванцзи молчал.

Вэй Усянь вытаращил глаза и разинул рот.

Он сразу понял, что должно было последовать за этим «запрещено». Запрещено играть дуэтом! Запрещено осквернять мелодию его любимого ученика Лань Ванцзи!

Дуэт гуциня и флейты так разгневал Лань Цижэня, что он пришёл в себя, разозлился пуще прежнего и снова свалился в обморок – настолько оскорбляло слух их совместное исполнение…

Как бы то ни было, под дружным напором призрачная рука всё же начала потихоньку опускаться. Вэй Усянь, ни капли не смущаясь, подумал: «Звучит, конечно, хуже некуда, зато работает. А раз так, то и сгодится».

Затихли последние звуки, и в тот же миг дверь комнаты Духов распахнулась, впуская поток солнечного света. Должно быть, колокол уже смолк.

Ученики, толпившиеся у башни, бросились внутрь, на все лады восклицая:

– Ханьгуан-цзюнь!

Лань Ванцзи опустил руку на гуцинь, заглушая последние отзвуки струн, поднялся и подошёл к Лань Цижэню проверить пульс. Под его руководством ученики быстро успокоились. Старейшины принялись помогать лежащим без сознания истекающим кровью совершенствующимся, пуская в ход все средства: от иглоукалывания до пилюль. Другая группа учеников принесла большой медный колокол, намереваясь заточить в нём руку. Вокруг стояла суматоха, но действовали все слаженно и чётко. Голоса упали почти до шёпота – громких звуков никто не издавал.

– Ханьгуан-цзюнь, ни эликсиры, ни иглоукалывание не помогают. Как же нам поступить? – с беспокойством вопрошали старейшины.

Лань Ванцзи хмурил брови и молча держал три пальца на запястье Лань Цижэня. Тот провёл если не тысячу, то точно не меньше восьми сотен подобных ритуалов, и среди призванных духов было немало злых и свирепых. Если даже он не устоял перед такой тёмной энергией… Поистине пугающая сила скрывалась в той руке, прямо-таки небывалый случай.

Вэй Усянь заткнул бамбуковую флейту обратно за пояс и присел на корточки рядом с бронзовым колоколом, поглаживая выбитые на нём надписи.

Думая о своём, он вдруг заметил удручённого Лань Сычжуя и спросил:

– Что случилось?

Лань Сычжуй уже давно понял, что человек перед ним не какой-то простак.

Поколебавшись, он тихо произнёс:

– Немного стыдно, вот и всё.

– Стыдно за что? – удивился Вэй Усянь.

– Эта призрачная рука ведь появилась из-за нас, – пояснил Лань Сычжуй.

– С чего ты это решил? – улыбнулся Вэй Усянь.

– У флагов призыва нечисти разных уровней разное начертание заклинаний и разная сила воздействия. Те, что мы использовали в деревне Мо, привлекали нечисть на расстоянии лишь пяти ли. Эта призрачная рука жаждет убивать, поглощает человеческую плоть, кровь и жизненную силу. Если бы она изначально находилась в пределах пяти ли от деревни Мо, округа давно бы потонула в реках крови. Однако рука внезапно появилась уже после нашего прибытия… а значит, кто-то с недобрыми намерениями подбросил её в нужное место в нужное время.

– А ты прилежный ученик: умеешь разобраться в происходящем, – похвалил Вэй Усянь.

Лань Сычжуй повесил голову:

– Если это так, то за жизни, погубленные в деревне Мо, мы, наверное… тоже должны нести ответственность… К тому же мы впутали в это наставника Ланя и остальных – теперь они лежат без чувств и никак не приходят в себя…

После недолгого молчания Вэй Усянь похлопал его по плечу:

– Ответственность должны нести не вы, а те, кто подбросил призрачную руку. В этом мире есть то, над чем мы не властны.

Лань Ванцзи наконец убрал пальцы с пульса дяди.

Люди клана Лань поспешили с расспросами:

– Ханьгуан-цзюнь, как он?

– Необходимо найти первопричину, – ответил тот.

– Верно, – согласился Вэй Усянь. – Если обнаружим первопричину и отыщем остальные части тела, поймём, чья это рука, и придумаем, как спасти пострадавших.

Хоть Лань Цзинъи давно догадался, что Вэй Усянь никакой не дурачок, удержаться от выговора не смог:

– Тебя послушать, так ничего сложного. «Призыв души» не сработал, и вот чем всё обернулось. Куда идти искать-то?

– На северо-запад, – ответил Лань Ванцзи.

– Северо-запад? – изумился Лань Сычжуй. – Ханьгуанцзюнь, почему именно туда?

– А разве вам не показали направление? – спросил Вэй Усянь.

– Показал? Кто? Ханьгуан-цзюнь же ничего такого не показывал? – сыпал вопросами озадаченный Лань Цзинъи.

– Она и показала, – хмыкнул Вэй Усянь.

И юноши поняли, что он имел в виду призрачную руку!

Та уверенно вытянулась в одном направлении. Кто-то пытался повернуть её в другую сторону, но рука упрямо снова возвращалась в прежнее положение. Подобного никто раньше не видел. Ученики все как один замерли в растерянности.

– Она? Она… А на что она показывает? – спросил Лань Цзинъи.

– Как на что? Либо на другие части тела, либо на своего убийцу, – ответил Вэй Усянь.

Услышав это, юноши, которые стояли как раз в северо-западной стороне, быстро отступили вбок.

Лань Ванцзи бросил взгляд на Вэй Усяня, медленно поднялся и обратился к остальным:

– Позаботьтесь о дяде.

– Хорошо! – закивали они. – Вы теперь собираетесь спуститься с гор?

Лань Ванцзи едва заметно кивнул.

Вэй Усянь украдкой пробрался к нему за спину и самозабвенно предавался ликованию:

– Славненько, славненько! Наконец-то я покину это место и сбегу с Ханьгуан-цзюнем!

У всех был такой вид, словно они узрели нечто чудовищное. Старшие трепетали от ужаса, а те, что помладше, к подобным сценам уже более-менее привыкли. И только лицо лежащего