– Пойдем, Рэми не любит ждать, – сказала Айра.
Увы, я не имел никакого права спрашивать, о чем они говорили с сармантийцем. Она бы не ответила, а ее ко мне отношение, скорее всего, испортилось бы.
Раннее утро в Норидже пахло прохладой и свежестью после прошедшего за ночь дождика. Мостовые блестели лужами, прохожих было еще немного, а торговцы только раскладывали свой товар на лавках.
– Красивый перстень, – заметила Айра, хитро глянув на меня.
Я с некоторым смущением посмотрел на свое украшение, про которое, откровенно сказать, успел забыть. Мне не слишком хотелось рассказывать, как именно кольцо попало ко мне, и я предпочел обойтись ничего не значащим кивком головы. Но все же на всякий случай снял перстень и убрал его в сумку: не хотелось, чтобы ювелир случайно узнал его, если нам доведется столкнуться в городе. Мастера могут не запомнить лицо покупателя или вора, но они никогда не забывают свой товар.
Церковь уже пробудилась. Местные служители занимались своими делами, а столичных инквизиторов нигде не было видно. Либо они еще спали, либо вовсе не ночевали в казарме, во что мне было легче поверить. Один из церковников проводил нас в кабинет, где расположился Рэми, но, как выяснилось, он был там не один. Напротив него в кресле с книгой на коленях сидел Килан. Я замер на пороге, не зная, что мне теперь делать.
– Подожди снаружи, – велел Рэми, заметив меня.
Он так увлекся развернутыми свитками, под которыми был погребен его стол, что, кажется, забыл о своем желании не давать нам с Киланом оказываться в одном помещении.
Я вышел, но не стал далеко уходить. Мне повезло, что в комнате не было двери. Я замер возле входа в виде арки. Может быть, подслушивание – не очень благородное занятие, но это не имело значения. Вокруг плелась такая плотная паутина тайн и секретов, что я не видел ничего зазорного в собственном желании хоть что-нибудь прояснить.
– Что от тебя нужно Лису? – услышал я голос Рэми.
Могу себе представить, с каким укором посмотрела на него Айра.
– Простите, но мне кажется, вам лучше спросить у него, – мягко сказала она.
– Послушай, ведьма, – это уже был голос Килана, который утратил свою напускную дипломатическую мягкость, – твое присутствие в отряде кажется мне несколько странным, но раз Рэми так пожелал, то воля его. Что же касается меня, я бы не выпускал ни одного из вас из-под надзора. А точнее, я бы и не создавал Совет Благостных, думаю, ты меня понимаешь.
– Очень четко, – спокойно ответила Айра.
– В таком случае, я бы рекомендовал тебе не дерзить, а отвечать на поставленные вопросы, пока никто из нас не похлопотал о том, чтобы пересмотреть необходимость содержания еретиков при церкви.
– Брат Килан, – вмешался Рэми, – Айра находится в моем отряде и под моей ответственностью. Я не считаю необходимым подвергать сомнению это решение…
– Как пожелаешь, – на удивление быстро отступил Килан.
Некоторое время была тишина, но затем снова заговорил Рэми:
– Айра, мои вопросы рождены не интересом и праздным любопытством, я беспокоюсь о безопасности нашей миссии, и меня тревожит, что господин Лис не соизволил спросить у меня разрешения воспользоваться твоими услугами.
– О, в таком случае могу вас уверить, что ничего страшного не произошло, – ответила она. – В отличие от Шравана, в землях Сармантии широко используются силы природы. Он лишь попросил меня сделать для него пару оберегов, ничего более.
– Что ж, – после недолгого молчания произнес Рэми, – не смею тебя задерживать…
Я бесшумно отскочил в сторону и встал у стены. Когда Айра вышла из комнаты, лицо ее казалось очень бледным, а во взгляде поселилась тревога. Она была настолько погружена в собственные мысли, что даже не обратила на меня внимания и торопливо пошла по коридору, ссутулившись и зябко кутаясь в накидку. Я вновь осторожно приблизился ко входу и прислушался.
– Поражаюсь твоей мягкости, – говорил брат Килан. – Она ведьма, еретик. Я вообще удивляюсь, почему Его Преосвященство не отказался от мысли содержать Благостных. Как по мне, это слишком опасно. Особенно, если ее перекупит этот сармантиец.
– Мне кажется, ты преувеличиваешь…
– В самом деле? Ты и ему веришь? О, как же ты наивен, я, в самом деле, удивлен! – Килан говорил спокойно, но даже мне было ясно, что он еле сдерживается. – Мирный договор со шраванцами необходим Дориону, но присутствие в наших рядах сармантийца кажется мне оскорблением. Таким же, как присутствие этой ведьмы…
– Брат Килан, – голос Рэми прозвучал достаточно жестко, – ты говоришь о моих людях. И подозревая их, ты оскорбляешь меня.
Вновь возникла пауза, и тишина наполнялась только треском огня в факелах. Я думаю, что в этот момент находящиеся в комнате походили на разъяренных львов, хлещущих себя по бокам хвостами, но не решающихся вступить в открытый бой.
– Прости, брат, – мягко произнес Килан, – я не хотел никого обидеть. И если мои слова ранили тебя, я сожалею.
Я вновь успел отскочить в сторону, прежде чем инквизитор вышел из комнаты. Мы встретились с Киланом взглядами, и мне без слов стало ясно, что в списке нечестивцев, присутствие которых в отряде нежелательно, значится и мое имя. На его вытянутом белом лице отразилась смесь презрения и ненависти, и в этот момент Килан показался мне удивительно похожим на епископа Конседина.
– Ларс, зайди, – послышался голос из комнаты.
Я проскочил мимо Килана, даже не глянув на него. Рэми уже не сидел за столом, он стоял возле узкого окна, выходящего во внутренний двор, и смотрел на светлое, почти летнее небо.
– Сядь, – бросил он мне, не оборачиваясь.
Я поступил так, как мне приказывали. Умение быстро обучаться всегда казалось мне неплохим дополнением к остальным моим достоинствам. Конечно, было бы лучше, если для обучения использовались чужие ошибки, а не свои собственные, но здесь главное не методы, а результат. Вот и в этом случае я знал, что лучше вести себя послушно и тихо, поскольку даже воздух в этой комнате трещал от невысказанного недовольства, которое запросто могло излиться на мою бедную голову. Я ведь всего лишь помилованный клеветник, без роду и племени, нет у меня ни прав, ни заступника. Любой обидеть может.
