свою волю наравне с правителями самых крупных северных государств. Ты можешь заключать собственные союзы.
– Такая лесть почти оскорбительна. – Луций холодно взглянул на нее, но все же смягчился: – Впрочем, ты права. Но не будем тратить время на этот бесполезный разговор. Я не стану действовать за спиной Аэда.
– Какая… лояльность, – Тамара с любопытством склонила голову набок, – признаю, ваш альянс стал неожиданностью для нас. Мы и подумать не могли, что вы двое станете союзниками.
– Что удивительного в том, что двое проводников объединились в альянс? Считай это… цеховой солидарностью. Наша дуальность продуктивна, ты не находишь?
– Безусловно, – кивнула она, прищурившись, – но у вас обоих есть прошлое.
Луций едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Может, еще парочка оглушительных побед затмят в глазах северян его эдесское происхождение. Кого еще надо заморозить, чтобы они, наконец, успокоились?
– Я порвал с прошлым, – он демонстративно провел пальцами по повязке на шее, – ты наверняка знаешь, что мой отец был в северном посольстве много лет назад.
– Он бывал в Зене. Ты на него похож.
– Так вот, мой отец предпочел интересы Тала интересам Республики, и у него были на то причины. Я лишь иду по его стопам.
Тамара улыбнулась, а потом медленно провела ладонью по ткани своего платья, разглаживая невидимую складку.
– Вот как? Это интересно…
– Даллах!
Луций поднял голову на крик. Тамьян летел к нему, привстав в седле. Кобыла Тамары шарахнулась в сторону и истерически заржала. Луций едва успел ухватить зенийку за пояс, рывком сдернул с седла – не слишком вежливо, но зато его непочтительный жест сохранил ведьме жизнь. В следующий миг лошадь взвилась на дыбы и понеслась прочь, не разбирая дороги.
– Отряд, десять человек, конные, движутся с правой руки по солнцу, – выдохнул Тамьян. Он пытался выглядеть собранным, но нетерпение в глазах выдавало его с головой. – Это эдесцы. Их лошади.
Луций поднял бровь.
– Что забыли эдесцы так далеко за Рубежом? Раз верхом, то это не военные, – пробормотал он и с укоризной взглянул на Тамару. – Гости Зена из виледского корпуса, я полагаю? Торговать с врагом севера в разгар войны, Тамара. Как можно?
Прижатая к его седлу поперек тела, она судорожно втянула носом воздух и попыталась поправить растрепавшиеся волосы. Поведение одуревшей кобылы было настолько нелепым и так напугало Тамару, что с нее мигом слетела вся спесь – Луций чувствовал, как под его рукой колотится ее вполне человеческое сердце.
– Зен нейтрален, – наконец ответила она, стараясь вернуть голосу невозмутимость, – мы ставим в приоритет сотрудничество с союзниками Тала, но не давали обязательств ограничивать торговлю с остальными землями.
– Ну разумеется, – Луций без спешки опустил ее на землю, – не мне судить о ваших приоритетах. Но я хочу знать: прямо сейчас Зен готов заявить протекцию над эдесскими гостями?
Тамара молчала, глядя на горизонт. Тамьян тоже молчал, пожирая Луция взглядом, – и жаждал услышать приказ. Его конь нервно пригарцовывал на месте. Будучи частью Пыльного Яра и союзником Аэда, Луций не имел права отпустить эдесский отряд. Это был вопрос доверия. А кроме того, встреча с эдесцами стала бы лучшим завершающим штрихом всей этой операции. Он просто не мог позволить себе проехать мимо.
Не мог – и не хотел. Мороз жег изнутри, не находя выхода.
– Зен не заявляет протекцию, – тихо проговорила Тамара и подняла на него затуманенный взгляд. Луций не знал, что она разглядела у него на лице, но в следующее мгновение зенийка зябко повела плечами и, едва заметно дернув уголком губ, отступила на шаг. – Мы не гарантируем безопасности партнерам и не вмешиваемся в военные конфликты.
– Я так и думал, – улыбка Луция стала шире. Он обернулся: – Талия!
Соколица стояла чуть в стороне и подъехала неохотно.
– Что?
– Позаботься о нашей спутнице.
Талия округлила глаза и едва заметно дернула бровью, выразив сложную гамму чувств, но спорить не стала. Луций догадался, что по возвращении в лагерь получит развернутый отзыв об их путешествии вообще и об этой конкретной ситуации в частности. Но ничего. В Эдесе Талия терпела зенийку много лет. Потерпит еще одну пару часов.
Талия вытянулась в седле и протянула Тамаре руку, помогая забраться перед собой. Луций же развернулся к Тамьяну и облокотился на рог Терна.
Нукер кипел. В его глазах бушевала буря. Ненависть, жестокое, разнузданное веселье и страстное желание ответить на вызов клокотали в нем и рвались наружу. Его нетерпение заражало. Жажда Пятого вспыхнула в Луции. Кровь быстрее заструилась в жилах. Густая, тяжелая, она будто продирала вены ледяными осколками. Запульсировали шрамы, заскреблась уже подзабытая боль в искалеченном горле. Прошлое вдруг оказалось так близко. Оно не желало отступать. Напоминало о себе снова и снова.
– Хочу посмотреть, как ты это сделаешь, – произнес он над ухом Тамьяна. – Магов оставь мне. Остальные – твои.
Тамьян задержал дыхание. По его лицу поползла дикая улыбка.
– Спасибо, Даллах.
Он развернул коня. Рывок – и Тамьяна уже не было. Рыжеватая коса со свистом рассекла воздух. Терн рванул следом, не дожидаясь команды.
Все произошло слишком быстро. Луций отставал от Тамьяна всего на пару корпусов, но, влетая в бой, не мог отделаться от ощущения, что опоздал на начало спектакля. Тамьян настиг небольшой эдесский отряд и, не сбавляя хода, направил коня вокруг него. Резким движением перекинул ногу через седло и, стоя в стремени, присел, носком чертя в пыли линию. Острые каменные колья взмыли к небу, заключая растерявшихся солдат в плен. Луций успел проскочить внутрь прежде, чем капкан захлопнулся.
Это был не боевой отряд. Кучка легионеров сопровождала снабженца, который направлялся в Зен. Армия Эдеса никогда не воевала против талорцев верхом. Обычные лошади в бою со стихийными магами – худшая идея из всех возможных. И сейчас Луций мог видеть ее последствия собственными глазами. Животные заметались, в панике бросаясь на колья и роняя всадников. Легионеры были вооружены, но не готовы к сражению. В начищенных до блеска нагрудниках и с распушенными плюмажами они больше походили на свиту, чем на воинов.
Луций встретился взглядом с магом, которого сопровождал убогий отряд, и его дыхание сбилось. Колкий иней пробежал по коже, оставляя за собой дрожь. Он замер, сдерживая Терна.
Среди эдесцев, на костистом мерине, собственной невзрачной персоной восседал Лар, мать его, Кальвин.
Рок сегодня благоволил Луцию.
Тамьян ворвался в дрогнувший строй. Эдесские лошади взвились, шарахаясь от грохота земли, задние копыта скользили по камням, всадники оседали на круп. Вопли, ржание и грохот метались эхом, разбиваясь о каменные стены.
Тамьян был невероятно силен, несмотря на йордскую кровь. Обычно
