остаться не хочет?
— Как «остаться»?
— В моём доме, — ответил я, ткнув большим пальцем за спину.
— Сложно сказать, — развёл руками Борг. — Разве что Мурин и Тобан.
— Мурин и Тобан, значит…
Я посмотрел на двух молодых бойцов, увлечённо боровшихся друг с другом. На вид им было лет восемнадцать от силы.
— Они в банке сами деньги по распоряжению получают?
— Сами, господин, не маленькие уже.
— В общем, слушай. Пусть они остаются, если хотят, а вы отправитесь в Навир. До Ортонга доберётесь на эволисках, а там уж своим ходом. Сегодня пойдёте со мной в летучий двор, и я за ваш полёт заплачу. Так что потихоньку собирайтесь.
— Так вы тоже с нами, господин? — уточнил Борг.
— Я полечу на границу с Юви.
— Как? — опешил он.
— Наказание за стычку с Ганнером.
— Да как они… За обычную драку?
— Потому что набил морду Бьерду, — усмехнулся я.
— И надолго вас туда, господин?
— На два года.
— Да чтоб от них солнце отвернулось! Как же так?
— Вот так, Борг. Решение судьи.
— А отец ваш что теперь скажет? — встревожился он. — Как же мы без вас?..
— Я ещё одно письмо ему напишу, не волнуйся. В случившемся вашей вины нет.
— Так, может, мы с вами господин Эйдан?
— Не надо, Борг. Возвращайтесь к семьям и службе. Тащить вас на край Оикхелда я не стану.
Он с благодарностью склонил голову.
— Поговори с остальными и разузнай точно, кто хочет остаться.
— Будет сделано, господин.
Оставалось лишь обсудить всё с Сарзоном. Обидно, конечно, потратить два года невесть на что, но куда больше меня тревожило другое: папа был уверен, что рано или поздно Оикхелд объявит войну Юви. И если я окажусь в эпицентре грядущих событий, мне придётся несладко.
«Поживём — увидим», — вздохнул я.
Иного выбора всё равно не было.
Глава 42
За окном бушевала непогода. Небо то и дело озарялось вспышками молний, а раскаты грома, казалось, готовы были расколоть землю надвое.
Внезапно раздался громкий стук в дверь.
— Слушаю, — напряжённо произнёс Ганнер.
— Господин, вас желает видеть у себя господин Рогнер, — почтительно доложил слуга.
— Хорошо.
Ганнер старался не попадаться лишний раз на глаза отцу. При каждой встрече с ним он вынужден был терпеть бесконечные нотации и чувствовал себя униженным. Отец замечал лишь его неудачи и промахи, не желая видеть достижений.
Ганнер встал перед зеркалом и в который раз за день тщательно осмотрел своё лицо. От синяков почти не осталось и следа, а о былом переломе носа сейчас напоминала лишь едва заметная маленькая горбинка. Не идеальный результат, но вполне терпимый.
Он поправил воротник, аккуратно зачесал волосы и решительно вышел из комнаты. Пройдя к кабинету, Ганнер замер перед дверью на несколько секунд, собираясь с духом, а затем нерешительно постучал:
— Отец, это я.
— Войди, — раздался его властный голос.
Он глубоко вздохнул, отворил тяжёлую дверь и шагнул внутрь. Здесь, к его удивлению, оказался и Дэн — любимчик родителей. Лучший во владении мечом, лучший в скачках, лучший стихийник своего курса. Лучший во всём.
— Поприветствуй брата, — холодно бросил отец. — Вы не виделись год.
— Здравствуй, Дэн, — выдавил из себя Ганнер, тихонько закрыв за собой дверь.
— Доброй ночи, брат. Как учёба?
— Хорошо.
Что-то в облике старшего брата неуловимо напоминало отца — то ли уверенность в собственном превосходстве, то ли привычка смотреть на других свысока. От его взгляда Ганнеру всегда становилось не по себе.
— Сядь, — скомандовал отец, и Ганнер послушно занял кресло. — Мы обсуждали твои успехи. Не хочешь рассказать о них сам?
Ганнер едва сдержался, чтобы не поморщиться. Осенью план с медальоном казался ему идеальным… Никому не сказав, за немалые деньги он нашёл человека, который торговал серьёзными артефактами, — все называли этого торговца Быком.
Бык, как выяснилось, сам не был магом, поскольку не смог ответить даже на элементарные вопросы по артефакторике и ритуалистике, однако заказ выполнил вовремя. Ставар, который поверхностно проверил медальон, подтвердил, что вещица получилась серьёзная.
Поначалу казалось, что всё идёт чётко по плану. Ганнер смог отослать приготовленную шкатулку по нужному адресу и нигде не засветиться. Однако тупорылому Кастволку, как назло, повезло, и все старания пошли прахом.
Ганнер хотел закончить начатое и снова отправился к Быку за новым артефактом, но тот наотрез отказался брать заказ, потому что Служба розыска внезапно схватила какого-то Моряка.
— На кой мне светиться, когда тут службисты повсюду рыщут? — нагло заявил тогда Бык. — Так и головы лишиться недолго.
— И что, совсем никаких вариантов?
— Ну, если прям сильно припекло…
— Припекло.
— Могу дать адресок человечка, который эти артефакты для меня, собственно, и делает. Поговорите с ним, глядишь чего и придумаете. Только адресок, сам понимаешь, денег стоит…
— Сколько хочешь?
— Двести золотых.
— Мне не послышалось?
— А что? Я прибыльным делом, между прочим, рискую. Заказчика важного, считай, теряю. Да и кто знает, вдруг ты потом ещё с кем адресочком поделишься, а?
— Много хочешь.
— Я, конечно, твоего имени не знаю, да и морду ты свою прикрыл, но по повадкам вижу — человек ты явно не бедный. Так что либо выкладывай монеты, либо ищи другого умельца.
И Ганнер вынужденно согласился. Артефакторщиком оказался некий Санд Версет, живущий в уединении за городом. Ганнер отправился прямиком по записанному адресу и проторчал в безлюдной деревушке до самой ночи, поджидая хозяина невдалеке.
Санд удивился внезапному визиту незнакомца, но бежать не стал. Пришлось объяснить, кто дал адрес. Войдя в дом, Ганнер без лишний предисловий попросил срочно сделать ещё один артефакт. В ходе разговора Санд довольно быстро смекнул, что Ганнер был тем самым тайным покупателем злополучного медальона.
— Я не буду с тобой работать, — неожиданно сказал он в ту ночь.
— Тебе что, не нужны деньги?
— Не знаю, кто ты такой, но ты отправил медальон в академию. Думаешь, я не слышал об этом?
— Тебе-то какая разница, кто от твоего артефакта подохнет?
— Проваливай из моего дома!
— Я отдал Быку двести золотых только за один твой адрес, ублюдок! Не тебе здесь ставить условия, понял меня?
Когда Санд вдруг замер и зловеще
