приспособился к этим Разломам. Да и они послужили на благо всей нашей цивилизации и позволили нам развиваться более быстрыми темпами, чем можно было бы предугадать.
— Да-да, и не говори, что тут совсем ни при чём твои собственные задумки и то, что больше всего от Разломов получили как раз таки ведьмы и колдуны, которые стали твоими новыми союзниками. Ведь так, Маркус?
— Всё так, Демиан, — не стал отрицать очевидное мой брат. — Всё, действительно, так. Я с помощью них, тех, кого раньше Никлаус уничтожал, потому что они влезали в его дела, смог воплотить всё то, что и не снилось нашему отцу. Он всегда считал меня недостаточно хорошим, чтобы работать вместе с ним, как это делал Эйгор, и недостаточно сильным, чтобы уничтожать его врагов, как это делал ты. Поэтому я взял всё в свои руки и всего добился сам! Только я! Исключительно я! — вскричал он под конец.
Да уж, я, конечно, знал, что Маркус был несколько на нас обижен, и его нервировало то, что ему уделяют мало внимания. Но я бы не сказал, что внимание нашего отца было таким уж хорошим явлением. Всё-таки Никлаус в первую очередь видел в нас свои удобные инструменты и использовал нас, прививая, в том числе и верность себе.
Без этого никуда. Всё-таки тому же внушению мы поддаёмся слабо, и ему приходилось задействовать всю свою харизму и лидерские качества, чтобы обеспечить нашу лояльность.
Впрочем, лучше всего, конечно же, работал страх. Ведь мы далеко не сразу смогли собраться и выступить против него, потому что другие братья и сёстры просто не могли подумать над тем, чтобы выйти против отца. Даже несмотря на то, что по итогу совместно мы всё же были сильнее своего создателя.
Тут уже история показала, что это был правильный ход с нашей стороны. Ведь неизвестно, куда бы завели эксперименты Никлауса, и не захотел ли бы он избавиться от нас, вдруг найдя новый способ создать идеальных подручных, чтобы воплотить свои новые замыслы. Всё-таки, несмотря на то, что мы считались его детьми, как он настаивал каждый раз во время общения с нами, мы были лишь частью его замыслов. И куда и насколько далеко они шли, никто из нас знать попросту не мог.
Хотя нет, возможно, Эйгор догадывался. Ведь он был как раз одним из тех, кто выступал за то, чтобы избавиться от такой угрозы, как наш отец. Но попробуй залезть в голову этому умнику — там заблудиться легче лёгкого.
Вот и сейчас я смотрел на последствия того, что делал отец. Маркус всегда был тем, кто жаждал его внимания, и тем, на кого скидывали грязную работу. Вот и выросло из этого то, что выросло.
Передо мной был слишком самовлюблённый, эгоцентричный человек, который прожил уже несколько веков и всё ещё копил в своей душе обиду на всех остальных, кто не признавал его величия и его гения. Я даже более чем уверен, что даже те ведьмы и колдуны, которые работают вместе с ним, в его восприятии тоже были своего рода инструментами, от которых он готов был избавиться, стоило только им повести себя как-то не так.
Да и эксперименты Маркуса говорили о том, что он всё ещё одержим идеей получить магию. Впрочем, если смотреть на его руку, то можно предположить, что что-то у него и получилось. Единственное, что пока я не знаю — насколько он в этом направлении преуспел.
— Рад, что ничего не меняется, — улыбнулся я в ответ на слова моего брата. — Ты всё такой же самовлюблённый засранец, Маркус.
— Да, а ты всё так же мешаешь мне, Демиан, — недовольно поморщился он. — Всё то время, пока тебя не было, было так хорошо. Вот стоило тебе снова появиться… Где ты всё это время пропадал? Скажи мне на милость, раз у нас пошли такие откровенные разговоры.
— Ну, мы же оба понимаем, чем это закончится, — развёл я руками и продолжил: — Поэтому не вижу смысла скрывать. Можно сказать, тебе почти повезло. Ты меня почти убил. Но я предусмотрел даже такой вариант развития событий. И вот я теперь перед тобой. Знаешь, я даже какое-то время и не помнил, что именно из-за тебя я так сильно пострадал. Поэтому можешь радоваться — ты прожил намного дольше, чем должен был.
Рассказывать ему все подробности того, как я выжил, я, разумеется, не собирался. Маркусу, как бы я его ни недолюбливал, хватит мозгов, чтобы всё понять и, если вдруг что-то пойдёт не по плану, использовать это для собственной пользы. Этого я, разумеется, допускать не хотел.
Ну а то, что Маркуса необходимо убить, я осознавал ещё с самого начала, ещё с того момента, когда полностью восстановил цепочку воспоминаний о тех событиях. Да и без этого было понятно, что Маркус причиняет этому миру слишком много вреда. Одно появление Разломов чего стоит. И только его паранойя и покровительство со стороны ковенов позволили ему избежать наказания, которое его ждало уже несколько веков.
— Неужели, Демиан, ты решил раскрыть все карты? Ну что ж, действительно, я и не собирался тебя отпускать, не после того, как ты вернулся и вновь стал мешать моим замыслам. Но ничего, ты уже не первый, кто пробует пойти против меня.
В его словах я почувствовал какой-то смысл, который ускользал до этого момента от меня. Поэтому я, насторожившись, посмотрел на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Демиан, а ты что, думал, ты первый, кто вообще смог найти меня? — рассмеялся Маркус. — Нет. Были и другие наши братья и сёстры, которые хотели по разным причинам поговорить. Особенно в первые годы, когда появились Разломы. Всё-таки я единственный, кто обладал достаточными знаниями, чтобы сказать, как именно появились Разломы и что с ними можно сделать. Эйгор очень старался меня найти, но он был далеко не так успешен, как некоторые другие Первородные. Впрочем, благодаря тому, что они нашли меня, они здорово продвинули мои исследования и позволили мне это.
В этот момент Маркус стянул с левой руки перчатку и продемонстрировал, что она сейчас больше похожа на конечность, которая побывала в кислоте и получила несколько мутаций. В общем, по-настоящему монструозная рука. Но главное было не в этом, а в том, что в эту руку были вплавлены магические кристаллы, наподобие тех, что я видел в Разломах в той или
