всегда была их стезя. Меня же волновали более приземлённые вещи.
Но, похоже, наш братец оказался более амбициозным, чем думали все остальные. Да и теперь, если смотреть на всё, что происходило, то в том, что остальные наши братья и сёстры согласились на предательство по отношению к отцу, возможно, была и заслуга Маркуса. Всё-таки, пока Никлаус был жив, он не мог бы так свободно проводить свои зловещие эксперименты. Никлаус этого просто не позволил бы, ведь он всегда хорошо читал Маркуса и выявлял все его задумки задолго до того, как тот успевал воплотить их в жизнь.
По-моему, отца это даже в некоторой степени забавляло, что мы проявляем в какой-то степени своеволие. Но игра с нами довела его до печального финала.
Сейчас же мне предстояло сразиться с Маркусом. И я прекрасно понимал, что в итоге отсюда уйдёт только один из нас. Тем более что я не мог его отпустить после того признания о том, что он погубил кого-то из наших братьев и сестёр.
Пусть и правда, что мы изначально и не были семьёй, но я испытывал довольно тёплые чувства ко всем Первородным, которых создал Никлаус. Как-никак, мы прошли через одно совместное травмирующее событие. Мы перестали быть людьми и стали другими существами. А потом долгое время действовали совместно, отрабатывая навыки и принимая собственную природу. После такого нельзя не сблизиться.
Но, похоже, у Маркуса было своё мнение на этот счёт.
Стеклянная колба, за которой я спрятался, разлетелась на куски, когда в неё попал разряд молнии. Я, конечно, ожидал от своего братца более изящного решения, но, видимо, именно молнии пришлись ему по вкусу. Впрочем, особо ситуацию это всё равно не меняло. Всё равно сражаться против мага — не самое приятное, что может быть.
Впрочем, в моих руках уже было несколько созданных из крови лезвий, которые я метнул в разные стороны. Благодаря телекинезу, они оказались разбросаны на разных участках этого громадного помещения для того, чтобы пригодиться мне в дальнейшем.
— Маркус, это ты, конечно, ярко меня приветствуешь, но, может, поубавишь немного спецэффектов? — выкрикнул я, прикидывая, куда мне двинуться дальше.
— Демиан, неужели ты боишься выйти и сразиться со мной⁈ — насмешливо произнёс Маркус, продолжая атаковать молниями.
Проблема была ещё в том, что мы оба обладали развитыми чувствами, и поэтому прекрасно ощущали друг друга. Если раньше с противниками я мог обмануть их, благодаря тому, что перемещался намного быстрее обычного человека, и благодаря этому мог скрыться из их поля зрения, то Маркус прекрасно меня отслеживал.
Правда, сомневаюсь я, что у него имеется богатый опыт боёв, ведь он всегда был больше исследователем, как и Эйгор, чем воином. Но всё-таки это не отменяет того, что молния — довольно быстрая штука.
Кажется, я теперь догадываюсь, почему он выбрал именно молнию. Похоже, кто-то боялся того, что до него доберутся другие Первородные.
Впрочем, если его слова правда и он в ходе своих экспериментов навредил кому-то из наших братьев и сестёр, я не удивляюсь, что Маркус боялся мести. Пусть и не все из нас были дружны друг с другом, но всё-таки между Первородными образовывались довольно крепкие союзы. И кто-то из братьев и сестёр вполне мог отомстить за своих, даже несмотря на то, что Маркус тоже вроде как один из нас.
Больше скрываться за колбой уже не имело большого смысла. Но до того как я успел переместиться дальше, я почувствовал рядом с собой шевеление. Если в большинстве колб образцы экспериментов Маркуса, пусть и подавали небольшие признаки жизни, но будто бы были в спячке, то буквально в паре метров от меня я ощущал, что часть из них проснулась и начала активно двигаться.
Рискованный, конечно, шаг, но, а почему бы нет?
Импульс телекинеза с силой ударил по колбам широким фронтом, разрушая сразу множество из них. В такой какофонии звуков даже я бы растерялся, а что уж говорить о Маркусе. Поэтому, воспользовавшись общей суматохой, я двинулся дальше, на ходу создавая лезвия из крови. Благо, запаса этой крови у меня было более чем достаточно, чтобы вести даже затяжной бой. Всё-таки не просто так я продвигался к этому месту и готовился к встрече с моим братцем.
Из тех колб, которые я разрушил, начали вываливаться различные монструозные существа, над которыми поиздевался мой брат. И если в колбах их не было слышно, то, оказавшись снаружи, они тут же стали оглашать своими криками помещение, что ещё больше ударяло по органам чувств.
Если уж Маркус хотел меня обнаружить в этой всей какофонии, то теперь ему придётся несладко. Чего, собственно, я и добивался.
Собственно, как я того и опасался, одна из тварюшек даже попробовала напасть на меня, но я располосовал её созданным из крови мечом, тут же притягивая всю кровь убитого к себе.
Раз уж мы начинаем веселиться, то пора действовать более масштабно. Эта кровь тут же взметнулась передо мной на манер щита. Всё же создавать полноценный щит я посчитал излишним, потому что разряд молнии может переметнуться ко мне. А вот создать сразу несколько небольших щитков, пусть и из крови, вполне может помочь мне продвинуться гораздо ближе к Маркусу.
Поэтому, используя всю доступную мне скорость, я рванул навстречу своему родственнику.
Как я и думал, Маркус растерялся. Монстры ведь нападали не только на меня, а в принципе на всё, что их окружало. Всё, что было вокруг них, причиняло им боль. А Маркус ещё и сверкал молниями, привлекая к себе как можно больше внимания, пусть и делал это невольно. Поэтому не было ничего удивительного, что теперь ему пришлось переключиться, в том числе и на них. И тем самым братец потерял меня из виду.
Я оказался буквально в метре от него, когда попытался нанести удар. Но Маркус на удивление оказался более резвым, чем я рассчитывал. Его удар молнии пришёлся в мой меч и заодно разрушил все созданные мной щитки. Клинок я тут же увёл вниз и воткнул в землю, уперевшись в него так, чтобы разряд шёл по лезвию в пол.
— Ну что, Демиан, не ожидал от меня такого? — расхохотался Маркус, уже, похоже, предвкушая свою победу.
Нет, конечно, можно было бы попытаться что-то погеройствовать, придумать более эпичное сражение, но мне и так не доставляло особого удовольствия убивать того, кого я считал своим братом, пусть и не по рождению. Всё-таки нас многое связывало. И как бы сам Маркус ни
