– Ты говорила, что Пророк был в Эйнерине при тебе, – решил я завести беседу, чтобы не сидеть в тишине.
– Нет, дитя, – покачала она головой, вдевая цветную нить в ушко иглы, – я говорила, что, если верить словам епископов, я не могла бы не заметить присутствие в столице такого человека, как Лазериан. Ты же слышал, сколько деяний он совершил, и все началось именно с Эйнерина.
– Значит, ты в него не веришь? – уточнил я.
– Если честно, то я попросту не задумываюсь над этим, – ответила она, старательно выводя ниткой узор на тонкой коже мешочка. – Сколько хороших и не очень хороших людей оставили свой след в нашей истории? Все ли имена мы знаем и помним?
– Пророк не просто человек, – возразил я. Странно, что она сама этого не понимает. Впрочем, чего еще ожидать от последовательницы культа Милосердной Девы?
– Ты прав, – кивнула она, перекусив зубами нитку и подав мне готовый мешочек. – Но если ты надеялся услышать от меня, каким был Лазериан в те времена, то вынуждена тебя разочаровать. Я не знаю, поскольку мы никогда не встречались. Но в этом нет ведь ничего странного: Эйнерин большой город. Теперь положи немного душистого мха и оставь «лишайную колючку» в покое. Если она тебе так нравится, я готова подарить тебе пару мешочков.
Я с досадой понял, что вновь перепутал траву. Айра была права, я и впрямь надеялся узнать от нее, каким был Лазериан. Для меня Светлый Пророк не был обычным человеком, скорее, кем-то вроде самого Создателя, или почти таким. Его появление перевернуло историю, отправив культ Милосердной Девы в далекое прошлое и превратив ее последователей в преступников, поэтому неудивительно, что староверы не испытывали благоговения перед Пророком. Но сомневаюсь, что Айра со злым умыслом решила соврать, дабы подорвать мою веру в Лазериана. Скорее всего, она была тогда еще слишком мала.
Мимо нас прошли четыре шраванца и устроились в тени под деревом неподалеку. Они принялись что-то увлеченно обсуждать и спорить. Берк настаивал на своем мнении, а Тарек пытался его отговорить. Но их слов я не мог понять, а потому обратился к Айре. Она, незаметно прислушавшись к разговору южан, тихо перевела мне:
– Они обсуждают, как долго продержится на своем посту новый телохранитель наместника. Воин со шрамом говорит, что он не проживет дольше недели, а второй, с красивым носом, как у хищной птицы, утверждает, что тому удастся продержаться вдвое больше. Кажется, цена вопроса – десяток золотых.
Насколько я помнил из ее же объяснений, шраванцы почитают своего наместника и относятся к нему с уважением, как мы к принцу, или даже больше. Было что-то дикое в том, что они ставят деньги в споре о его безопасности. Я сообщил о своих рассуждениях Айре, и она пояснила мне:
– В Алмазных Песках не все так просто, дитя. Телохранители меняются гораздо чаще, чем наместники, и смерть первого еще не означает неминуемую гибель второго. Когда-то я слышала, что сразу же после назначения нового защитника на пост планируется покушение на его жизнь. Этим занимается стража наместника. Без какого-либо предупреждения воины нападают на телохранителя и пытаются его убить. Если же он выживает после этого, то спустя время его ждет еще одно испытание, и еще. Они будут повторяться часто, чтобы защитник не терял бдительности даже в затянувшееся мирное время. Конечно, наместнику в это время ничто не угрожает.
– Значит, в результате этой проверки гибнет либо телохранитель, либо стражники? – мне живо представилась эта неприглядная картина.
– Все во имя безопасности наместника, – подтвердила Айра. – В случае его смерти все равно была бы война, и погибло бы куда больше людей, так что эти жертвы они считают оправданными.
Я не был с этим согласен, но возразить не успел. К сидящим в тени шраванцам направились Лис и Алтан. Второй, услышав оживленный спор, что-то негромко сказал, обращаясь к своим подчиненным, но от его тона даже у меня мурашки побежали по спине. Я шепотом попросил Айру переводить. Она со вздохом принялась пересказывать мне то, что слышит.
– Вы порочите своё звание подобными выходками, – гневно сказал Алтан притихшим воинам. – Вы ведете себя как плебеи. Быть может, вам лучше будет занять место среди равных себе, в грязном кабаке?
– Прости, Алтан, – выступил за всех Берк и поклонился Лису, который свысока взирал на него, – и ты прости, шахриар. Мы не узрели в словах наших ничего оскорбительного ни для Шравана, ни для наместника. Лишь поставили под сомнение умения нового телохранителя…
Без лишних слов Лис выхватил из ножен кинжал и, прежде чем кто-либо успел отреагировать, приставил его острие к груди Берка. Смуглая кожа того, кажется, позеленела. Он замер, глядя на опасный клинок, и перестал дышать.
– Я полагаю, вам стоит посвятить оставшееся время тренировкам, – спокойно произнес Лис, переводя взгляд с одного шраванца на другого, – и не убивать его в пустых разговорах.
– Живо, – прикрикнул Алтан.
Шраванцы снова склонили головы в знак почтения и торопливо удалились выполнять приказание. Лис убрал кинжал в ножны и задумчиво посмотрел вслед своим людям:
– Значит, они дали ему неделю?
Алтан пожал плечами и произнес:
– Не думаю, что он продержится до новой луны. Если он все еще жив, это случайность.
– Ты слишком суров к нему, – сармантиец сложил руки на груди. – Мне ты тоже не доверял, помнишь?
– Ты доказал, что я ошибался, – с почтением отозвался тот, – и сомневаюсь, что кому-то еще это под силу. Меня смущает такая поспешность, шахриар. Тебя мы искали долго, а здесь прошел всего месяц…
– Ты же не собираешься ставить под сомнение решение наместника? – нахмурился Лис. – Все, что меня заботит, это безопасность шахриара. Я доверяю его выбору.
