– Ты же не собираешься ставить под сомнение решение наместника? – нахмурился Лис. – Все, что меня заботит, это безопасность шахриара. Я доверяю его выбору.
– Увы, теперь это не только его выбор, – мрачно отозвался Алтан. – Дорионская герцогиня также имеет право голоса.
Глаза сармантийца сверкнули, позволив на миг оголиться спрятанной в его душе ярости, но он быстро справился с собой и произнес спокойно:
– Будет лучше, если нынешний телохранитель продержится до моего возвращения, обеспечив шахриару должную безопасность.
– В таком случае, ты будешь иметь удовольствие лично прикончить этого несчастного, когда вновь окажешься в Шраване, – усмехнулся Алтан.
– Не сомневайся, – подтвердил тот.
Они ушли, так и не обнаружив, что мы подслушивали их все время. Меня шраванцам опасаться было нечего, ведь я не знал их языка. Айра же, казалось, была занята работой и только что-то бормотала себе по нос. Закончив переводить, она посмотрела на меня, чуть нахмурившись:
– Ты знаешь, ведь подслушивать не очень хорошо.
– Конечно, – подтвердил я, – но бывает очень полезно, а иногда – просто интересно.
– Тут ты прав, – с улыбкой согласилась она. – Но все-таки я бы предпочла больше так не делать.
Уверен, такое решение Айра приняла вовсе не потому, что считала подслушивание чем-то зазорным. Скорее, дело было в том, что она не хотела выдавать тайны Лиса, в которых могла и сама быть замешана. Ведь если я, по незнанию, попрошу ее о переводе, она будет вынуждена либо солгать мне, либо раскрыть секреты сармантийца, либо отказать. И вот чтобы этот самый отказ не выглядел в тот момент подозрительным, она решила сделать это заранее. Очень толковый и понятный ход. Только Рэми не шутил, когда приставил меня шпионом к сармантийцу. Ему мои отговорки совершенно не нужны.
– Айра, – обратился я к ней, – а ты не могла бы меня обучить шраванскому языку?
– Вот как, – кажется, она не была этим удивлена. – Зачем? Неужели только ради того, чтобы знать, о чем они между собой шепчутся?
– Рэми приказал, чтобы я оставался под присмотром Лиса, пока брат Килан будет с нами, – ответил я. – С человеком не всегда можно договориться, зная его язык, но, не зная его – это практически невозможно.
– Тут ты прав, – согласилась она и передала мне еще один готовый мешочек. – Что ж, просьба твоя понятна, и мне не составит труда обучать тебя. Хоть чем-то займусь в походе. Но я сообщу об этом Красивому Мальчику, если не возражаешь. Думаю, так будет справедливо.
Я не возражал, да у меня и выбора не было. Рано или поздно Лис все равно бы это понял, и кто знает, как бы это воспринял.
Утро нашего отъезда из Нориджа было солнечным и теплым, как в середине лета. Погода на прощание решила одарить нас своими щедротами, за что ей низкий поклон. За два дня все участники похода успели отдохнуть, как люди, так и лошади. Телеги, отягощенные свежими припасами, ехали медленнее, но Рэми никого не торопил. По его расчетам, ближе к вечеру мы очутимся близь реки Танай, день уйдет на путь до моста, если, конечно, мы свернем с главной дороги и поедем по тропе вдоль берега. Настроение в отряде было легким. То и дело кто-нибудь из инквизиторов похвалялся своими подвигами в Норидже, замолкая, лишь когда брат Рэми бросал на рассказчика строгий взгляд. Но стоило тому отвернуться, и все возобновлялось. Одна история была пошлее и вульгарнее предыдущей, но в этом была какая-то своя грубая прелесть, пока дело не коснулось меня.
– А за нашим Подкидышем стражники по всему Нориджу гонялись, – сообщил Тэд своим товарищам, которые еще прежде не слышали эту историю, а возможно, и слышали, но не стали его прерывать.
«Подкидыш» – это я. Кличку мне дали еще утром. Кто-то, кажется Оливер, так назвал меня, а остальные подхватили. Никаких возражений с моей стороны не последовало, что приняли за признак моего смирения. На самом же деле, я знал одну простую вещь: чем больше ты будешь сопротивляться объединенному большинству, тем сильнее будет давление. Если же я никак не стану реагировать, это им скоро надоест, и шутка забудется.
– Почему они за тобой гонялись? – спросил оказавшийся поблизости Оливер. – Ты же один из них, разве нет? Или у вас так принято?
Он как раз совершил набег на телегу, чтобы разжиться краюхой хлеба, и теперь возвращался на свое место в строю, но решил задержаться, заинтересовавшись историей.
– Я уже не в страже, да и откуда им знать, кем я был: ни клейма, ни герба, ни другого знака на мне нет.
– А по нюху вы друг друга не определяете? – заржал Тэд, – как собаки.
– Стражнику жалования на баньку хватает, знаешь ли, так что нет, – ответил я спокойно, понимая, что на его нападки реагировать попросту глупо.
– В самом деле? А я вот чую стражника за квартал. Ненавижу я вашего брата, ох, ненавижу, – он гневно погрозил кулаком куда-то в небо. – Все бы вам честных жителей донимать, все бы мешать. Вот когда бы вы по кабакам успевали шляться, если бы, как положено, воров да убийц ловили?
– А с чего ты взял, что стражники по кабакам ходят? – вздумалось мне поинтересоваться.
– Ну а как бы они меня там находили? – искренне возмутился он. – Вот будто нет другой печали, только бы честного человека, воина Церкви, до икоты довести, не дать отдохнуть от дел праведных и хоть немножечко, самую малость расслабиться.
– Да это для тебя малость, – весело откликнулся Ардан, едущий чуть позади Тэда, – а для других – переломы, ушибы и погром, как после урагана.
– А что, я не заслужил хорошего отдыха? – огрызнулся тот. – Нет, ты мне скажи, не заслужил?
Я решил, что пора отпустить их вперед и дать возможность инквизиторам разобраться между собой без моего участия. Едва ли меня можно было назвать настоящим стражником: мой опыт слишком мал для этого. Но я знал, как работал мой отец, как он и его подчиненные рисковали собой, чтобы такие как Тэд имели возможность пойти в кабак, не опасаясь, что по дороге их лишат кошелька или жизни.
