Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

class="p1">Ничего удивительного: вино обычно развязывает людям язык, но Лань Ванцзи, известный молчун, просто твердил одно и то же, слово в слово. Кроме того, к тёмным искусствам он не привык и ему наверняка пришлось не по нраву, что Вэй Усянь управлял Призрачным Генералом. Тогда хорошо бы его как-нибудь умаслить…

– Ладно, буду играть только для тебя. Доволен?

Лань Ванцзи согласно промычал, но флейту не вернул, продолжая вертеть в руках. Вэй Усяню оставалось только дважды свистнуть и приказать Вэнь Нину:

– Спрячься понадёжнее, чтобы тебя никто не нашёл.

Тот, казалось, хотел последовать за ними, но, получив приказ, да к тому же опасаясь гнева Лань Ванцзи, покорно развернулся и с удручённым видом поплёлся прочь, волоча ноги и позвякивая железными цепями.

– Лань Чжань, вот ты вроде пьяный, а даже не покраснел. Почему?

Ханьгуан-цзюнь выглядел так пристойно, как не выглядел сам Вэй Усянь, поэтому тот и обращался к нему как к трезвому, благоразумному человеку. Кто бы мог подумать, что Лань Ванцзи внезапно обхватит его за плечи и прижмёт к себе!

Застигнутый врасплох, Вэй Усянь врезался лбом ему в грудь.

Не успел он прийти в себя, как сверху раздался голос Лань Ванцзи:

– Слушай сердце.

– А?

– Лицо ни о чём не скажет. Слушай сердце.

Его глубокий, низкий голос отдавался в груди, а сердце быстро стучало – тук-тук, тук-тук; пожалуй, даже слишком быстро. Вэй Усянь поднял голову и уточнил:

– По лицу, значит, ничего не поймёшь и только сердце откроет правду?

– М-м, – просто ответил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь схватился за живот от смеха.

Неужели у Ханьгуан-цзюня настолько толстая кожа, что даже румянец не пробьётся? А ведь по нему и не скажешь!

Оказывается, под влиянием вина он становится настолько открытым, а его слова и жесты… настолько раскованными! Когда ещё доведётся увидеть его таким – прямо душа нараспашку! При всём уважении, как тут удержаться от озорства?

Вэй Усянь бодро отвёл Лань Ванцзи обратно на постоялый двор. В комнате он первым делом усадил своего спутника на кровать, стащил с него сапоги, а заодно и налобную ленту: вряд ли тот сумел бы умыться сам. Затем Вэй Усянь принёс таз с горячей водой, промокнул в ней чистое полотенце, отжал его и, сложив вчетверо, принялся аккуратно протирать лицо Лань Ванцзи.

Тот не сопротивлялся, покорно позволяя делать с собой всё что угодно. Лишь когда полотенце касалось нежной кожи вокруг глаз, он щурился, но продолжал неотрывно смотреть на Вэй Усяня, даже ни разу не моргнув.

Вэй Усянь тем временем строил в уме увлекательные планы, но под этим кристально чистым взглядом не устоял и, легко приподняв подбородок Лань Ванцзи, улыбнулся:

– Чего на меня смотришь? Красавчик, да?

Не успел тот ответить, как Вэй Усянь уже закончил с умыванием и бросил полотенце в таз.

– Теперь ты чистенький. Хочешь попить?

В ответ – ни звука. Вэй Усянь обернулся и увидел, что Лань Ванцзи, прижимая к себе таз, окунул лицо в воду.

Он в ужасе выхватил таз и отставил подальше.

– Не оттуда же!

Лань Ванцзи бесстрастно поднял голову, и прозрачные капли скатились с его подбородка прямо на одежду. Вэй Усянь смотрел на него, а сам не знал, какие слова подобрать, чтобы высказать вслух все свои мысли: «Так отпил он из таза или нет? Надеюсь, когда протрезвеет, ничего не вспомнит, иначе как ему потом людям в глаза смотреть?»

Промокнув рукавом его мокрый подбородок, Вэй Усянь обхватил его за плечи.

– Ханьгуан-цзюнь, а ты сейчас сделаешь всё, что скажу?

– М-м.

– И на любой вопрос ответишь?

– М-м.

Вэй Усянь упёрся коленом в край кровати и ухмыльнулся.

– Вот и славно. Признавайся… ты пил «Улыбку императора», которую прячешь в своей комнате?

– Нет.

– Кроликов любишь?

– Люблю.

– Правила нарушал?

– Нарушал.

– Когда-нибудь влюблялся?

– Влюблялся.

Подробности Вэй Усянь выяснять не стал: он ведь не собирался совать нос в личные дела Лань Ванцзи – просто хотел убедиться, что тот действительно ответит на любые вопросы.

Он продолжал:

– Как тебе Цзян Чэн?

Лань Ванцзи нахмурился.

– Пф.

– А Вэнь Нин?

– Ха.

Полное равнодушие.

Вэй Усянь широко улыбнулся и указал на себя.

– Тогда что насчёт этого?

– Мой.

И тут до Вэй Усяня дошло: «Лань Чжань, наверное, решил, что я имею в виду не себя, а его меч».

Он достал из-за спины Бичэнь, поднялся с кровати и начал расхаживать из угла в угол. Как и ожидалось, Лань Ванцзи следил за каждым его шагом – искренне и прямо, без хитростей и увёрток.

Этот взгляд выбил почву из-под ног Вэй Усяня, и он резко сунул меч Лань Ванцзи в лицо.

– Хочешь?

– Хочу.

Вэй Усянь прекрасно понимал, что тот пьян и говорит о своём мече. «А Лань Чжань, должно быть, опасный обольститель. Перед подобным напором ни одна девушка не устоит!» – подумал он, а придя в себя, спросил:

– Как же ты всё-таки меня узнал? И почему помогаешь мне?

Вэй Усянь подался ближе, чтобы не пропустить ответ Лань Ванцзи, но тот толкнул его на кровать. Бичэнь упал на пол, всеми забытый.

У Вэй Усяня искры из глаз посыпались.

– Лань Чжань?! – вскрикнул он, думая, что тот протрезвел.

Но тут поясницы что-то коснулось, и всё тело обмякло, совсем как той ночью в Облачных Глубинах, – не шевельнуться.

– Час Свиньи. Пора отдыхать.

Ну никуда не деться от дурацкого распорядка дня клана Лань!

Так и не получив ответа на свой вопрос, Вэй Усянь уставился в потолок и уточнил:

– А нельзя отдыхать и беседовать одновременно?

– Нет.

Нет так нет. Можно напоить Лань Ванцзи и попытать удачу как-нибудь в другой раз.

– Лань Чжань, избавь меня от этого. Я же выкупил две комнаты, ни к чему тесниться в одной постели… Уй, ладно! Лежу я, лежу! Сплю уже!

Какое-то время в комнате стояла тишина. А потом Вэй Усянь взялся за старое:

– Теперь понятно, почему в Гусу Лань строгий запрет на выпивку! Один глоточек – и правила тебе больше не указ. Если у вас в клане все такие, то, конечно, крепкие напитки надо запрещать! И пороть любого, кто хоть каплю в рот возьмёт!

Лань Ванцзи, не размыкая глаз, заткнул его ладонью.

– Тш-ш.

Вэй Усянь аж воздухом подавился – ни вдохнуть, ни выдохнуть. После перерождения он то и дело вспоминал все свои прежние шуточки над Лань Ванцзи. И чем это обернулось? Верно говорят: что посеешь, то и пожнёшь.

Как же так?! В чём он ошибся?

Мимолётность

Глава 32

В