— бороться, — он повернулся к напарнице и закончил бодро, с оптимистичными нотами: — Через пару недель ко мне пришли сотрудники МСБ. Я же ещё с Карачаево-Черкессии был посвящен в Магическую Тайну. Им такие, как я, были нужны. А что? Образование — высшее, за плечами — несколько лет в спецназе. Те товарищи в форме, что пришли со мной побеседовать, предложили поучаствовать в экспериментальной программе… В армию после неё я вернуться бы не смог, но, как видишь, моё упрямство взяло верх. Я всё равно — в строю и при погонах.
— А что с ней стало, с той девушкой?
— Не знаю. Она уже ходила на лечебную физкультуру, когда меня переводили в засекреченный госпиталь. У нас было строго, без лишних контактов с окружающим миром. Тем более с теми, кто не посвящён в Магическую Тайну. У меня начались анализы, тесты и процесс подготовки к имплантации в мозг… После перевода я ту девочку больше не видел. Хочется верить, что она тоже вернулась к обычной жизни. Я знаю, она — сильная. У неё, как и у меня, всё должно получиться.
Марта вытерла мокрые щёки и, почувствовав, что Тимур уже отошёл от нелегких воспоминаний, посчитала, что дальше обнимать его неуместно. Опустив руки, она встала и сделала несколько шагов от дивана.
— Стоп! Куда пошла? — услышала Золотаева немного строгий, уверенный голос напарника.
Обернувшись, заметила широкую улыбку на его лице.
— Хорошо же обнимала! Обнимай дальше!
Марта засмеялась, вернулась к нему, села на диван и… Тимур тут же сам сгреб её в охапку, привлекая к своей груди. В душе поднялась теплая, трепетная волна, пушистая, как шкурка маленького щеночка.
— Хочешь, за ушком почешу? — спросил он мягко.
Как будто бы она могла этому противиться?
…Марта сидела к напарнику очень близко, нежась от лёгких, почти невесомых почёсываний за ухом. Ей было хорошо, но овчарка в её сознании, реагирую на прикосновения, начала доминировать в сознании. Марта ей не сопротивлялась, доверившись инстинкту внутреннего зверя.
Ей только казалось, что села она не совсем удобно, поэтому Золотаева подумывала, как бы так пристроиться, чтобы не прервать приятного момента.
Собака решила за неё. Она просто взяла и положила голову Тимуру на колени, повернувшись к нему затылком.
Нариев замер. Поворот событий оказался для него довольно неожиданным. Чтобы не прервать интимность момента, он слегка приобнял напарницу и поощряющее, чуть мягче стал почесывать ей за ухом, увеличив амплитуду от ушной раковины почти до шеи.
С каждым касанием Тимур увеличивал площадь прикосновения пальцами, пока не коснулся плеча. Руки киборга только фиксировали датчиками касание, и оставалось только догадываться, приятно ли ей это.
Ему самому почему-то было очень тепло и сладко где-то в области груди. Удивительная штука — человеческая психология. Фантазия о том, что девушке на его коленях может быть хорошо, делала тактильные ощущения почти настоящими.
Марта прислушивалась к себе и внутренним ощущениям.
Запах… У неё никогда раньше не было понимания, как остро и возбуждающе может пахнуть мужское тело. Это пугало и привлекало, а в голове бились хаотичные, тревожные мысли. Правильно ли она поступила, выполнив желание зверя? Можно ли так себя вести? Отступать и сделать вид, что ничего не происходит, уже стало невозможным. Почти невесомые касания пальцев Тимура вызывали лёгкую, трепетную дрожь по всему телу.
Сердце в груди лейтенанта стучало так, словно пыталось пробить грудную клетку. Голова Марты лежала у него на коленях, и он чувствовал, что ему становится по-настоящему жарко. У него после развода не было женщины, а тут…
Надо было что-то срочно делать, долго он так не продержится. Желание перевести их обоих в горизонтальное положение может пересилить.
— Марта, я вот что подумал, — бодро и буднично сказал он. — Мы же с тобой забегались в эти дни. Завтра — Новый год, а у нас с тобой никакой праздничной атмосферы дома. Поехали в супермаркет за ёлкой?
Он тут же пожалел о фразе, так как напарница села, выпрямилась. Она улыбалась, но нет ли в ней обиды, что он пресек её инициативу?
— Ёлку? Ой, здорово! А какую?
— Только не живую, — он взглянул на руки и без улыбки добавил: — Я против того, чтобы по живому — рубили. Купим искусственную.
— У нас с дедушкой тоже была искусственная. Он ее ещё в восьмидесятые приобрел. Мы с ним всё утро тридцать первого декабря готовили, смотрели на кухне старые фильмы, а ёлку было принято начинать ставить в шесть или в семь вечера. Дедушка считал, что только так атмосфера праздника будет соблюдена.
— Так поздно ставить ёлку? У-у-у. Мы с сестрой уговаривали родителей её поставить хотя бы недели за две до праздника. Я, кстати, рад что ты не против такого варианта. Собираемся… За одним купим гирлянды и мишуру какую-нибудь. Кстати, предлагаю этим всем не ограничиваться. Сначала посетим торговый центр, потом — на каток, а завершим вечер — в кино… Устроим себе настоящий выходной. Мы оба его заслужили.
Марта засмеялась, кивнула. Собака в ней готова была кругами носиться вокруг напарника от радости. Да и она сама — тоже.
Тимур, увидев, что её глаза сияют, с облегчением выдохнул. Оставив напарницу в комнате переодеваться, он отправился на кухню. Сев на табурет, Нариев провел рукой по затылку и задумался: правильно ли поступил, оборвав момент, который мог привести его уже в этот день к чему-то большему?
Улыбка, рвущаяся на губы откуда-то из самого сердца, подсказывала: всё правильно.
Он уже не сомневался, что у него с Мартой всё-всё получится. Не надо торопить события. То, о чём он давно мечтал, должно случиться не впопыхах, а красиво. Пусть всё произойдёт в новогоднюю ночь, под огоньки мерцающей ёлки. День для этого можно и подождать.
Глава 29
Предновогоднее счастье
Тимур считал, что глупо лепить руками пельмени, когда их, готовые, можно купить в магазине. Но он честно добрую половину дня тридцать первого декабря провёл на кухне. Ему хотелось для Марты создать ту самую праздничную атмосферу, что была в её доме при Федоте Максимовиче. Нариев знал, что не сможет заменить ей близкого человека, просто делал всё возможное для того, чтобы ей было в этот день хорошо.
Наконец на полках холодильника разместились салаты, а морозилка была загружена пельменями так, словно бы напарники собирались жить в Челябинске ещё недели две.
Настала пора приступать к главной части вечера — украшению ёлки.
Их зелёная красавица была небольшой, около метра. Тимур, чтобы добавить высоты, поставил её
