щелчком пальцев отбросил недокуренную сигарету. Пандея позволила себе обернуться и зашагать быстрее, только когда скрылась от Марко за поворотом. Никто за ней не шёл.
***
Чем дальше Дея уходила, тем больше тряслись ноги, словно она израсходовала всю имеющуюся уверенность на краткосрочный разговор с Марко. Переданные документы включали всего шесть листов информации, но казалось, что сумочка из-за них потяжелела вдвое. Дея замерла у своей квартиры, отдышалась, избавляясь от любых следов испуга во взгляде и дыхании. Заставила себя успокоиться и открыла дверь. Сразу раздался смех Дамали и Мениска, Дея невольно улыбнулась, наконец ощутив себя в безопасности.
– Милосердный Танатос, я знала, что ваш род древний, но чтобы настолько! – восторженно воскликнула Аэлла, в её голосе чувствовалось несколько бокалов вина. – То, что фамилия Лазарис взята не от вашего отца, а от матери, всё объясняет.
– А кто такие последовательницы Мены? – заинтересованно встряла Дамали.
Дея тяжело вздохнула, глянув на часы. Она оставила Ника одного с подругами всего на час, а он уже растрепал об их семье больше, чем она за годы. Ник никогда не выдаст ничего на самом деле серьёзного: что, кому и как отвечать, они обучены с детства, но Дея держала подруг подальше от любой информации о Лазарисах. Чем меньше знают – тем безопаснее для них же.
– Разве вы в Даории не изучаете общую историю? – уточнила Аэлла, а Дея как можно тише прикрыла дверь и заперла, продолжая слушать.
– Изучаем. Я знаю, что Мена – это богиня вашего ближайшего спутника, который похож на луну у людей.
– Ага, наша луна зовётся Меной. Это второе имя богини, первое – Селена, – поддержал Мениск, применяя специальную обворожительную интонацию, когда хотел кого-то очаровать.
– Селена чем-то особенна для вас? Она же не покровитель Палагеды, – недоумевала Дамали.
Дея помедлила, отложив сумку. С одной стороны, ей хотелось изучить данные и убедиться в полученной информации, но, с другой, появилось желание повременить и притвориться, что она ещё не угодила в трясину проблем.
– Действительно, – растягивая слово, с улыбкой подтвердил Ник. – Однако Мена единственная из богов помимо Танатоса, Мороса и Гипноса, для кого у нас есть древний храм. Ей начали поклоняться ещё до Войны разрыва.
– Дея! Ты пришла! – встрепенулась Дамали, когда хозяйка прошла в гостиную.
Подруги расселись на креслах, пока Ник занял диван напротив. На кофейном столике были десерт и открытая бутылка вина. Дея и бровью не повела, увидев этикетку. Помимо вещей брат притащил и часть семейных алкогольных запасов. Она знала, что вино очень дорогое. С одной стороны, Дее было приятно, что Ник захотел произвести на её подруг хорошее впечатление, но с другой – не была уверена, ради неё ли он так старается или уже положил глаз на Дамали.
– Твой ужин на столе, – заверил Ник, махнув рукой в сторону кухни, которая соединялась с гостиной и столовой, но Дея пожала плечами. Аппетита не было. Поэтому она налила себе вина и с ногами забралась на диван рядом с братом.
– Ник, расскажи Дамали, зачем построили отдельный храм для Мены, – отвлекла Дея, заметив немые вопросы о прошедшей встрече в глазах подруг.
– Верно, – вспомнил он прерванный разговор. – По легенде, у одной из женщин проходили очень тяжёлые роды. У неё была двойня, но лежали они неправильно, и целители тех времён не могли никак помочь. Нужно было выбрать между жизнью матери и детей, хотя была велика вероятность, что погибнут все. Тогда родственники взмолились поднявшейся на небосвод Мене. Богиня услышала мольбы, сошла с небес, погрузив ненадолго весь мир во тьму, и помогла женщине разрешиться. Мать осталась жива и родила здоровых мальчика и девочку.
Дея сделала несколько глотков вина и накрыла ноги пледом. Губы невольно дрогнули в улыбке при взгляде на Дамали и Аэллу, которые не отрываясь смотрели на Мениска. Брат, любя быть в центре внимания, источал обаяние, умело пользуясь интонацией и голосом. Ораторское искусство лучше всего давалось Немее и Мениску, но если старшая сестра применяла навыки ради помощи родителям в управлении бизнесом, то Ник – чтобы кружить головы девушкам.
– Но это не всё. Когда дети подросли, их потянуло к искусству, – продолжил Ник, вальяжно уложив руку на спинку дивана. – Девочка писала прекрасные картины, пока мальчик с отрочества создавал немыслимые по красоте скульптуры. Их таланты росли вместе с ними, а их творения, казалось, наделены притягательной магией. Мену нарекли не просто спасительницей, но и покровительницей одарённых. Ей построили храм, и те дети стали первыми последователями богини. Затем всё чаще рождённые в период лунного затмения проявляли тягу к искусству, а количество последователей росло.
– То есть все рождённые в затмение талантливы? – заинтересовалась Дамали.
– Нет, лишь те, кому Мена помогла родиться. – Ник ткнул в Пандею, и она скрыла гримасу в бокале с вином. – Дея как раз такой пример. Она родилась в затмение, но среди всех ни разу не проявила интереса к искусству. Мама рассказывала, что роды прошли легко. Вероятно, в ту ночь Мена спускалась ради кого-то другого. – Мениск наградил сестру жалостливо-насмешливой улыбкой.
Старая шутка в семье, но надоела она только Дее.
Пандея сделала большой глоток вина, чтобы не встрять. Интерес она проявляла, а помимо него было и сотни попыток, однако не нашла в себе и капли той искры и таланта, что были в матери или Месомене. Но она устала оправдываться, почему Мена её ничем не одарила, словно сама Пандея была в этом виновата.
– В школе мы проходили древнее искусство, – дополнила Аэлла для Дамали. – И там были художники и скульпторы с фамилией Лазарис. Думала, однофамильцы, а оказывается, это род Деи!
– О-о-о, – с восхищением протянула даорийка, разглядывая Ника и Дею, будто они на её глазах превратились в дорогущее произведение искусства.
Мениск ответил ей заговорщической улыбкой, но Дея качнула головой.
– Это раньше, – остудила их восторг Пандея. – Легенда старая. Да, наша мама талантливый художник и является официальной последовательницей Мены. Скорее всего, Месомена тоже будет включена в список одарённых.
Ник согласно кивнул, отпив вина. У него самого выходили неплохие картины, но особой тяги к творчеству он не имел. И его это не печалило, кажется, брат решил, что сам является достаточным шедевром. Хотя тут не его заслуга, а матери. Она же его родила.
– Теперь вдвойне ясно, откуда у тебя такие обширные знания в искусстве, – заявила Аэлла, взглянув на Дею. – Я читала твои статьи. Они не всегда понятные, но очень интересные.
Пандея вымученно улыбнулась. Хоть в одной теме, но знаниями она могла похвастаться, слышала сотни имён художников, скульпторов и творцов
