имеют пола, здесь они становятся мужчинами, или женщинами по собственному выбору. Они воруют светлую энергию где только можно. Потом они ее конвертируют в негатив.
То, что говорила Марго, в тот момент было для меня не существенно! Кто-то у кого-то что-то ворует… бред… Саша пропала, ее похитили! Вот единственное, что драло мне душу на части! Где она сейчас? Что с ней? Бывший любовник и какая-то темная баба похитили Сашу, а я не знаю где ее искать!
— Почему именно Саша? Вон сколько народа, — обвел глазами улицу, — воруй их энергию сколько угодно, хоть захлебнись энергиями! Почему Саша? Десять лет охотилась! — хлопнул ладонью по столику. — Что этой гадине нужно?
Я крикнул так громко, что женщина, неторопливо шедшая мимо по узенькому тротуару, отскочила на проезжую часть улицы и чуть не попала под мотоцикл. Женщина истерически вскрикнула, мотоциклист обругал ее, разразилась настоящая уличная сцена со скандалом.
— Им всем нужно только одно — энергия, не всякая, а именно светлая энергия. Александра для Морлан лакомая добыча, потому что она — неиссякаема, она вся — светлая энергия. Сейчас нет времени вам все разжевывать, потом…
— Послушайте, Марго, — это чинное сидение за столиком, этот поток людей, двигавшийся вдоль улицы, спокойный тон мадам Юсуповой, все меня раздражало, — ну, что мы здесь расселись, нужно же что-то делать!
— Да? Делать? А что именно? Ваши предложения, я вся — внимание, — мадам Юсупова уставилась на меня злющими глазами. — Я говорила Александре, предупреждала ее, что нужно быть очень, очень, очень осторожной, что нужно держать глаза открытыми, а уши нужны не для того, чтобы ими хлопать!
Маргарита была в гневе. Хоть лицо оставалось бесстрастным, а уголки губ даже были приподняты в улыбке, но глаза! Не дай Бог попасться ей в минуту гнева. Убьет. В тот момент я понимал почему Саша боялась мадам Юсупову. Эта элегантная дама, в которой с первого взгляда угадывалась безукоризненная аристократка, могла, при необходимости, элегантно и хладнокровно пырнуть финкой, или заехать коленом по яйцам, а потом улыбнуться и царственно удалиться.
— Ну, вот что, молодой человек, прежде чем что-то делать, я должна подумать. Не в моих привычках бежать впереди свистка паровоза, как говорят у вас в России. Расплатитесь и пойдем.
Даже, несмотря на трагизм ситуации, я не мог не восхититься самообладанием этой дамы. Класс, просто супер! Я кинул на столик монеты за кофе и пошел вслед за Марго.
Александра.
Двигаясь как автомат, схваченная жесткой рукой Марины, я тупо шагала в сторону подземной стоянки на пляс Бодойе. Странный это был паралич. Я двигалась, все видела и слышала, но тело было словно деревянное и я не могла издать ни звука.
Морлан шагала справа, а Жорж поддерживал меня под локоть — с другой стороны. Франсуа Миро улица узкая, движение машин одностороннее, на тротуаре так мало места, что два человека, идущие навстречу, расходились боком. Наша тройка шла, занимая все пешеходное пространство. Прохожие расступались, словно чувствуя, что лучше уступить место.
Мои спутники, или, скорее похитители, доволокли меня до спуска в гараж. Марина просто приложила руку к электронному замку, он запищал и открылся, а потом она потащила меня вниз по решетчатым железным ступеням. Когда Д’Иссеньи открыл дверь машины, ведьма толкнула меня на заднее сиденье, так и не отпуская моей руки.
— Куда едем? — спросил у Морлан бывший любовник.
— К вам домой, дорогой месье Д’Иссеньи, к вам домой, там мы сможем спокойно поговорить с госпожой Фелан, у меня к ней очень много вопросов.
Жорж вывел авто наружу из глубокого чрева гаража, и мы промчались по Риволи, по Елисейским полям, пересекли границу города через пляс Майо. Когда Ля Дефанс был уже почти рядом, Жорж свернул влево, я поняла, что мы, действительно, едем к нему домой.
Первое, что бросилось в глаза, когда меня заволокли в квартиру, были картины на стенах. Вспомнила вон тот большой портрет Тамары Лемпика. Странно, но вместо того, чтобы думать о том, что меня могут замучить и убить, думала о том, что я люблю эту художницу. Удивительное дело! Меня похитили, угрожают всеми казнями египетскими, а мои мысли о каких-то картинах. Пока ехали, я взяла себя в руки, страх ушел, плохо было то, что голос исчез и было неприятно ощущать хватку Марины.
Обвела глазами комнату. Здесь ничего не изменилось. Вспомнила, как отдавалась любовнику на вот этом самом диване, стало неприятно. Именно на этот низкий диван меня толкнула ведьма.
Я знала, первое, что сделает Морлан — обыщет меня. Будет искать Рагар. Ведьма не могла представить, что теперь я сама была вполне таким увесистым артефактом. Но, если раскинет мозгами, то рано, или поздно догадается. Хорошо, что перстень был со мной. Его она не учуяла, судя по всему. Не хватало только, чтобы эта тварь его стащила. Но, если Марина уберет от меня руки, мне нужно лишь полсекундочки, чтобы ее саму парализовать. Подобный трюк я уже делала с портье в Негреско, а после постоянной практики в заклинаниях и ведьмовстве, я уже знала, как нужно действовать. Жаль, что меня захватил врасплох бывший любовник, я просто не успела воспользоваться силой перстня. Только бы освободить руки.
Но Марина, по-прежнему, крепко держала мое правое запястье, а кольцо Агнии как раз и было надето на средний палец правой руки. Только бы, только бы она не вздумала с меня стащить мой артефакт. Вся надежда была на подарок Агнии Аркадьевны, он поможет мне освободиться.
Усадив меня на диван, Марина устроилась рядом. Что-то прошептала и отпустила запястье, но я все равно оставалась в прежнем оцепеневшем состоянии. Скорее всего, она наколдовала, чтобы я не могла двинуть ни единым пальцем. Я прокашлялась, почувствовала, что голос вернулся. Хотя, чем мне это могло бы помочь? Заорать что ли погромче? Нет, бесполезно, никто не услышит, а, если и услышит, то не придет.
— Д’Иссеньи, дайте прикурить, — потребовала колдунья, доставая из ридикюля тонкую сигарету.
Жорж, не посчитал нужным подойти, просто кинул ей золотую зажигалку. Марина ловко поймала вещицу, рассмотрела ее, одобрительно хмыкнула и прикурила.
— Ну, вот что, дорогие мои любовнички, — цинично усмехнулась Марина, — мне нужен Рагар. Я хочу его получить и получу. Насколько я понимаю, у этой барышни в данный момент его нет. Но я просто кожей чувствую, что он где-то рядом. Так что будем делать? Давайте, признавайтесь, мадмуазель Фелан, — Марина сузила глаза и, выдохнув мне в лицо сигаретный дым.
Я молчала. Д’Иссеньи небрежно держа сигарету в длинных пальцах, вскинул на меня глаза и
