дверь в «Шпору», чем внутреннюю. Как будто он беспокоился не о том, кто может проникнуть в дверь, а о том, кто может покинуть комнату. Кровати с прочными верёвками и… Пластины затейливой китайской головоломки вновь почти сложились. Возможно, надо было повернуть одну фигуру раз другой — и она встала бы на своё место. Но времени на это не оставалось, потому что в «Ржавую Шпору» вернулся её законный владетель.
Великий Красный Дракон, сопя, протиснулся в дверь. Его гипертрофированное тело, увитое мышцами, походило на огромный мягко пульсирующий нарыв, укутанный в лоснящуюся воспалённую кожу, и Лэйд мысленно представил, как протыкает его огромной острой иглой, отчего то лопается, выпуская бесцветный гной и оседая наземь пустой каучуковой оболочкой. Увы, лишь иллюзия. Лэйд был уверен, что эта тварь способна выдержать куда более существенные повреждения, причинённые куда более серьёзным оружием.
Беда была в том, что никакого оружия у него не было, как не было даже свободных рук. Заслышав грозные шаги на лестнице, Уилл поспешил спрятать нож под полу пиджака и отойти подальше от кровати, так и не перерезав верёвок. Похвальная предусмотрительность. И совершенно бессмысленная.
— Отрадно видеть, что вы ещё здесь, джентльмены, — Роттердрах осклабился, хрустнув вывороченными из челюсти зубами, — Поверьте, ничто так не оскорбляет чувств радушного хозяина, как гости, которые тяготятся его гостеприимством. Надеюсь, вы не скучали? Скука — злейший враг любой компании, уж мне ли этого не знать? Чтобы избежать этого, я счёл возможным пригласить в наше общество ещё двух джентльменов, чтобы расширить круг общения. Четверо всяко лучше двух, не так ли?
Он был не один, Лэйд заметил это ещё когда Роттердрах протискивался в дверь. На его огромных плечах лежали два тёмных свёртка, две человеческие фигуры, беззвучно покачивающие головами. Лиц их Лэйд не видел, но отчего-то вдруг противнейшим образом загорчило под языком, будто он разгрыз зубами горчичное зерно.
Роттердрах ухмыльнулся, опуская свою ношу у стены.
— Как странно, они даже не поздоровались… Не смущайтесь, господа, это не из-за их скверных манер. Думаю, эти джентльмены хорошо воспитаны, просто чувствуют себя немного скованно в новом обществе. Вы ведь не рассердитесь на них из-за этого?
Не рассердимся, подумал Лэйд. Он хорошо расслышал стук, с которым головы двух новых гостей «Ржавой Шпоры» соприкоснулись со стеной — лёгкий, гулкий, похожий на звук, с которым касаются пола сухие тыквы. Нехороший звук.
Ему не требовалось ни представлений, ни визитных карточек, чтобы понять, кого принёс Роттердрах. Оба визитёра были облачены совершенно одинаково, в строгие чёрные костюмы с широкими лацканами и острыми, как осиные жала, фалдами. Когда-то их облачение должно было выглядеть весьма зловещим, но Лэйд испытал лишь болезненное удивление. Как странно — эти люди, выглядевшие безжизненными и угрожающими при жизни, после смерти сделались нелепыми и совсем не страшными, точно куклы, которым хозяйка сшила глухие чёрные костюмы из обрезков траурного бархата. В том, что они мертвы, у Лэйда сомнений не было, как и в том, что смерть, которая пришла к ним, была не элегантной и лёгкой, как ей это иногда свойственно, а тяжёлой и мучительной. Размозжённые страшными ударами лбы, вывернутые под неестественными углами руки, заляпанные грязно-алым манишки…
Несмотря на то, что Лэйду удалось сохранить на лице безразличное выражение, Роттердрах ухмыльнулся, видно, что-то всё же скользнуло у него в глазах.
— Кажется, ваши новые приятели молчуны, каких поискать. Эй, вы! Может, поведаете моим гостям, как тут очутились?
Роттердрах стиснул алыми пальцами подбородок одного из мёртвых клерков и стал двигать его вверх-вниз, обнажая кривой провал рта в обрамлении ржаво-красных губ.
— Мы крысы, мы вечно что-то вынюхиваем, — мертвец, говорящий исковерканным голосом Роттердраха, безучастно смотрел на Лэйда тусклыми, как выцветшие пуговицы, глазами, — Мы шли по следу мистера Уилла и его приятеля, чтобы всё выведать и доложить куда следует. Мы очень хитрые и коварные, но, как и многие крысы, слишком самоуверенные. Нам не стоило заходить на территорию мистера Роттердраха и теперь мы сильно жалеем об этом. О да, очень-очень сильно!
Ухмыльнувшись, Роттердрах стиснул пальцы, с тихим хрустом раздавив подбородок мёртвого клерка, после чего брезгливо вытер алые пальцы о стену.
— Я разочарован, — пробормотал он, уже своим обычным голосом, — Я надеялся, полковник Уизерс пошлёт присматривать за вами больше хвостатых тварей, а может даже, явится и сам. Увы! Видно, его величество Крысиный король слишком бережёт свою шкуру, чтобы рисковать ей попусту. Отправил следить за вами жалких клерков.
Лэйд не выругался, хоть его и подмывало сделать это. Не хотел доставлять демону дополнительное удовольствие. Он подозревал, что полковник Уизерс, сам большой хитрец и знаток многих непростых игр Нового Бангора, приставил к Уиллу слежку. Не лишняя мера предосторожности, учитывая, какую роль тот, сам того не зная, мог сыграть в судьбе острова. Но он не думал, что Роттердрах с такой лёгкостью оборвёт все страховочные концы.
— Лучше бы вам отпустить нас, — заметил он, — Пока полковник Уизерс в самом деле не заявился сюда, превратив вас в лужу морса. Я слышал, он отличается ужасным нравом, когда не в духе.
Роттердрах клацнул зубами. Без злости, скорее пренебрежительно, но от этого звука у Лэйда едва не оборвалось что-то в животе.
— До тебя мне нет дела, дряхлый тигр. Ты жив лишь потому, что твой запах показался мне знакомым. Дразнящим воспоминания. Я вспомню, где его встречал — позже. А потом…
Роттердрах в два шага оказался возле кровати и протянул к лицу Лэйда пальцы, каждый из которых был увенчан чёрным и потрескавшимся, как лошадиное копыто, когтем. Лэйд рефлекторно подумал о том, что эти когти не отличаются особой остротой, как когти львов или ястребов. Скорее, они напоминали тупые мощные когти грифов, служащие больше для того, чтоб разрывать добычу, чем пронзать и вспарывать.
Это падальщик, подумал он, ощущая невыносимый уксусный смрад, ударивший ему в лицо, просто не в меру вымахавший падальщик, невесть что о себе возомнивший. Надо лишь…
— Знаешь, многие повара, сведущие в кулинарии, делают большую ошибку, когда готовят мясо, — огромные пустые глаза Роттердраха, истекающие прозрачными слезами, прищурились, отчего в их глубине проступили кровавые прожилки, — Они умерщвляют его, а это большая ошибка. Мёртвое мясо безучастно и пресно, какими специями ни пытайся это скрыть. Мне больше по вкусу живое мясо. Оно не лежит безразлично на тарелке, оно такой же полноценный участник трапезы, как и ты, ведь ощущает её от начала и до конца. Знаешь, мясо становится сочнее, пока живо. Пока истекает кровью и дрожит от боли. Я думаю, мы сможем смягчить даже такое сухое, жёсткое и горькое мясо, как твоё, старик. О да, значительно смягчить…
Кислый дух из пасти чудовища, хлестнувший Лэйда в лицо,
