и вытащила первый попавшийся.
– Стригунова Вероника Александровна, – прочла я и приоткрыла конверт, – справки, фотография… смотрите, какая Ника тут забавная, да? Копия паспорта… В общем, ничего интересного.
– А почему эти бумаги хранятся здесь, а не у директора, к примеру? – удивился Женька, а Дашка лишь согласно кивнула.
– Может, для оформления страховки или ещё чего-нибудь? – предположила я. – Наверняка же здесь не по ОМС лечат в случае чего.
– Я уже даже не знаю, что тебе и сказать-то, с учётом обнаруженного.
Самойлов тяжело вздохнул и взглянул на часы.
– Ладно, девчонки, давайте выбираться. Что хотели, мы узнали… Будем теперь думать, что с этими знаниями делать. Лизхен, закрывай шкаф, хватит.
– Сейчас, подожди. Степанцова Людмила Николаевна, – прочитала я на следующем конверте сделанную чётким почерком надпись и зачем-то заглянула внутрь, – не поняла…
– Чего там? – Женька заглянул мне через плечо. – Опачки. А это кто?
С фотографии, извлечённой из конверта, на нас смотрела совершенно незнакомая девушка.
Глава 11
– Это же не Люся, – растерянно сказала Дарья, глядя на фотографию абсолютно незнакомой нам симпатичной брюнетки. Она ничем не напоминала тут Степанцову, которую мы знали: и черты лица, и волосы, и взгляд – всё было другим. Да чего там – мы смотрели на фото совершенно чужого человека.
– Спасибо, кэп, – фыркнул Женька, но даже в полумраке видно было, что и он находится под сильным впечатлением. – А может, просто перепутали фото? Ну, мало ли, случайно запихнули не в тот конверт. Бывает же.
– Нет, Жень, – тихо ответила Дашка, – это не ошибка. Хотя бы потому что эту девушку никто из нас не знает вообще. Если бы перепутали, то вместо фотографии Люси была бы фотка Несс или кого-то другого. Но не человека, которого никто из нас никогда не видел, понимаешь?
– Согласен, туплю, – вздохнул Самойлов, – и чего теперь?
– Нужно смотреть все конверты, – решительно сказала я, – мы точно знаем, что Степанцова как-то замешана в происходящем. Тот разговор на террасе выдал её с головой. Значит, она пролезла в «Серебряное» под чужим именем. Всюду в документах значится эта девчонка, – я показала на фото незнакомки, – а на самом деле тут кто-то другой. И что-то подсказывает мне, что она тут не одна такая. Конвертов не так много, можно все просмотреть, и тогда мы можем узнать, кто из учеников не тот, кем кажется.
– А зачем они хранят настоящие фото? – спросила Дашка, и я только плечами пожала.
– Затем, что там копии паспорта, а у них наверняка какие-то проверки бывают и прочее. А что предъявить не могут, так всегда отмазку придумать можно. Да и не сверяет никто, мне кажется, фото с живым человеком. А посетители сюда не допускаются: ни родственники, ни просто знакомые. Так что на самом-то деле риски минимальные.
– То есть ты думаешь, что тут найдутся ещё такие несовпадения? – Самойлов задумчиво провёл пальцами по конвертам. – Ну а что? В этом есть рациональное зерно. Давайте посмотрим. Главное, не перемешать их, а то вдруг они в каком-то определённом порядке стоят. Давайте по одному.
Скажу честно: когда я взяла в руки свой конверт, мне стало страшно. Вот такой совершенно иррациональный, беспричинный страх. А вдруг там не я, и всё, что я о себе помню – это внушение, гипноз и прочее. Поэтому, увидев свою фотографию, я не сдержала вздоха облегчения. Друзья меня прекрасно поняли и даже не подумали иронизировать.
Через полчаса изысканий мы выяснили, что ещё в трёх конвертах фотографии не совпадают с реальными людьми. Это было с одной стороны не так уж и много, а с другой – это же каждый пятый. На двадцать человек – четыре подменыша. Откуда в моей голове взялось это слово, я объяснить не могла, но оно на удивление верно отражало суть происходящего.
– А ведь это только среди учеников, – Женька задумчиво потёр подбородок, – а сколько их среди взрослых? Кстати, тут нет такой же коробки с их конвертами?
Поиски ничего не дали, скорее всего, нужные нам документы хранились в запертом сейфе, взламывать который мы не стали даже пробовать. То, что в прошлом шкафу ключ остался в замке, – это просто счастливое для нас стечение обстоятельств.
Решив, что обсуждать всё будем потом, когда благополучно покинем медкабинет, мы аккуратно закрыли шкаф, постаравшись поставить коробку точно так же, как она стояла. Потом Самойлов тихонько открыл дверь и убедился, что в холле по-прежнему никого нет. Мы выскользнули из помещения, и Женька запер дверь, а потом спрятал ключ в карман джинсов.
– К тебе? – шепнул он, повернувшись к Дашке. – Я всё равно сейчас не усну, думаю, вы тоже. Ну и обсудить нам есть что.
Лично я выдохнуть смогла только когда мы все втроём разместились на полу в комнате Дарьи.
– Жесть! – Самойлов прислонился спиной к стене и вытянул ноги. – Такого адреналинового выброса я давно не испытывал. До сих пор потряхивает, если честно.
– И не поспоришь, – Дашка налила себе воды и в три глотка опустошила стакан, – стресс тот ещё. И от процесса, и от результата. Чего делать-то будем?
Мы переглянулись: если к тому, что среди подменышей окажется Марк, мы были как-то внутренне готовы, насколько это в принципе возможно, то увидеть фотографии совершенно чужих людей в конвертах с именами Геры и… Стеши я, например, не ожидала вообще никак. Но реальность была такова, что в конверте, на котором красовалась фамилия Вяземской, была фотография хорошенькой светловолосой девушки, тоже достаточно пышной, но с совершенно другими чертами лица и карими глазами.
– Информацию мы добыли, – наконец-то нарушил тишину Женька, – и теперь в полный рост встал вопрос: что с ней делать-то? Мы же не можем просто подойти к той же Стеше и спросить, какие силы она представляет.
– Было бы прикольно, – засмеялась Дашка и тут же сама себе зажала ладонью рот, – а что, подходишь так и спрашиваешь: «А скажи, Стеша, с какой целью ты назвалась чужим именем и вообще кто ты такая? Какой у тебя интерес во всей этой истории?» Но, полагаю, так мы поступать не будем.
– Ну, мы же вроде как все жить хотим, – не то спросил, не то просто констатировал факт Самойлов, – а эти сведения из тех, что лучше держать при себе – целее будешь.
– Плюсую, – кивнула я, – потому как реакция той же Стеши совершенно непредсказуема.
– И что ты предлагаешь? – одновременно спросили Женька с Дарьей, слово именно у меня имелся ответ.
– Наблюдать, – я пожала плечами, – нам надо понять, знают ли эти четверо о тех, кто, как и
