Что скажешь?
— Насколько знаю, у неё родня в Рязанской губернии, — задумчиво произнёс Николай. — Можно отправить их туда, это будет логично и даже щедро с нашей стороны. Румянцев напал без объявления войны, это будет учитываться императорскими следователями. Более того, у следователей появятся вопросы и к князю Касаткину, ведь мы оба в его клане… Но знаешь, чем больше думаю, тем меньше мне хочется в нём оставаться.
Он посмотрел на меня уставшим взглядом.
— Вот только альтернативы особой нет. Если князь решит натравить на нас тех же Шеметова с Вишневским и Дымовым, то против такой серьезной коалиции мы не выстоим.
— Мы можем заручиться их поддержкой раньше, чем это сделает Касаткин, — возразила. — У нас его козырь — менталист.
— Собираешься использовать его в политическом противостоянии князю? — нахмурился Евтушенко.
— Пф, нет, конечно, — усмехнулась. — Я его вообще убить планирую. Ну, после допроса. Таких гнид в принципе нельзя оставлять в живых, они действуют лишь в своих интересах, идя по головам простых людей. Вспомни своих охотников. Его работа, уверена на все сто. Я к тому веду, что Касаткин — зажравшаяся скотина. И если всё продумать правильно, и разыграть спектакль по нотам, то ему будет чем заняться помимо нас.
— Ты о чем?
— О его грешках, которые стоит вынести на всеобщее обозрение, — улыбнулась с толикой загадочности. — И пока им будет заниматься император и его цепные псы, мы будем развивать и укреплять свои позиции. К тому же учитывай, что наши земли расположены на западной окраине Владимирской губернии и граничат с Московской, по крайней мере с одной стороны нам опасаться нечего. А уж если заручимся поддержкой этих троих, создав собственную коалицию, то и вовсе можно ни о чем не переживать. Шеметов и Вишневский в принципе больше дельцы, чем вояки, они знают цену войне, особенно проигрышной. Разве что у Касаткина найдется на них рычаг давления, но опять же… Мне кажется это маловероятным. В общем, давай пока не будем принимать поспешных решений, посмотрим, что скажут императорские следователи и как будут действовать в отношении Касаткина. В любом случае нам сейчас надо разобраться с землями и имуществом Румянцева, да не позволить его жене наделать глупостей. Ты со мной или останешься наводить порядок тут?
— Пожалуй… — Николай слегка поморщился, — останусь. Разборки с резко овдовевшей женщиной — не то, чем бы мне хотелось заниматься. Прости.
— Ой, да не бери в голову, — отмахнулась. — Понимаю. Сама не горю желанием… Так, ладно, где мой кофе?
— Кхм… — супруг выразительно изучил меня от и до. — Одеться для начала не хочешь?
Упс!
— Точно, — я немного фальшиво улыбнулась. — Прости.
Уйдя к себе, чтобы сменить сорочку и пеньюар на строгий деловой костюм, причем брючный, уже в таком виде я наведалась на кухню, где сама сварила себе кофе и побаловала печенькой. Я уже допивала, прикидывая, кого именно с собой взять, если в особняке Румянцева мы встретим сопротивление, когда на кухню заглянул Саша, всё это время разбиравшийся с последствиями этой глупой короткой войны.
А ведь с нашей стороны тоже были погибшие. Буквально семнадцать человек, включая Люсю, которая покончила с собой, причем явно из-за ментального вмешательства Чибисова, но… Это были наши люди! Ещё вчера живые. Может даже семейные. А сегодня…
— Почему у тебя такое лицо, словно ты ещё не всех убила?
— Да так, — поморщилась, старательно возвращая себе деловой настрой. — Размышляю о бренности бытия. Поедешь со мной к Румянцевым? Надо уведомить вдову о её новом статусе, да проследить, чтобы глупостей не наделала.
— Поеду, — кивнул Саша. — Как раз хотел предложить сделать это как можно скорее. Кстати, ты что с менталистом сделала?
— А что я с ним сделала? — удивилась.
— Сломала, — цинично ухмыльнулся братишка. — Я пока его в карцер конвоировал, он от каждого резкого звука вздрагивал, а от резкого жеста и вовсе руками прикрывался.
— Тряпка, — скривилась, не скрывая своего презрения. — Подумаешь, пару раз по морде получил. Я так понимаю, впервые. Вот что с людьми фальшивое всемогущество делает. Стоит только его отключить, как без него они превращаются в ничтожеств. Хотя и с ним-то он был не особо… человеком. Давай уже быстренько закончим с графиней и хочу лично его допросить. Уверена, он знает много интересного о грязных делишках своего князя. Будет чем озадачить общественность, чтобы к нам не вздумал лезть. Так.
Я внимательно изучила Сашу, одетого в камуфляж. Не нашла лишних дыр и крови, кивнула, допила последний глоток кофе и заявила:
— Я готова. Едем.
На часах было шесть утра, когда мы прибыли в Киржач и, сломив не особо серьезное сопротивление, организованное охраной графского особняка (в нем оставалось от силы двадцать бойцов), вошли в роскошный трехэтажный дом, построенный практически в центре города.
В плане удобства и доступа к городским благам — идеально. В плане обороны — расположение, хуже не придумать.
Графиня, уже информированная охраной о происходящем, стояла в центре холла, одетая лишь в домашний халат. Простоволосая и ещё больше уставшая, чем обычно, в свои неполные сорок она выглядела, как старуха, не интересующаяся жизнью. А увидев меня и Сашу, едва заметно усмехнулась и без лишних эмоций спросила:
— Эта мразь, надеюсь, мертва?
— Которая? — уточнила любезно.
— Муж мой, — она с отвращением скривила губы.
— Да, — произнесла ровно, не видя смысла этого скрывать. — Я убила его лично.
— Спасибо. — На тонких губах женщины появилась улыбка глубочайшего удовлетворения, а в глазах мелькнула тень безумия, но… Легкого. Удовлетворенного. — Что решили насчет меня и дочерей?
— У вас, насколько мне известно, есть родственники в Рязанской губернии… — проговаривая это, я внимательно отслеживала её реакцию, меньше всего желая, чтобы она бросилась в приступе своего подозрительного безумия на нас или, того хуже, покончила с собой.
Женщина неприязненно поморщилась.
— В любом случае, — добавила я, — мы не будем мешать вам уехать. Но остаться не позволим. Вы можете забрать личные вещи и сбережения, а так же украшения. Одну машину. И в течение суток обязаны покинуть земли, которые вам не принадлежат. Это моё окончательное решение.
Секунд пять графиня внимательно смотрела на меня, а потом тихонько хмыкнула.
— А ты добрая, Афина… Не ожидала. Спасибо за эту каплю справедливости. Мы уедем в Подмосковье, у меня там тётка. При храме. Оставлю адрес, если захотите проверить.
После чего учтиво кивнула и ушла наверх, видимо, собираться.
Не собираясь доверять женщине до конца (а ведь она и дом поджечь может!), я отправила следить за ней парочку бойцов из числа тех, кто с нами приехал, а сама собрала прислугу, которой тут было даже
