случае Пирры Никос…
Но время беспощадно ко всем. Врачам вокруг Аифала даже не нужно было слышать слова врачей — он прекрасно слышал их мысли. Счет оставшихся дней его жизни шел не на годы, месяцы или недели — на дни в лучшем случае. Всего день или два — и его длинный жизненный цикл будет завершен…
Аифал хорошо повеселился за свою жизнь. Но всякое веселье однажды должно было закончиться.
— Пирра,- вопреки длительным рассуждениям самого Аифала — все это время он не молчал, глядя в дальнюю точку на стене, а говорил с Пиррой, выслушивал ее слова и ее мысли, поддерживая диалог — прежде чем все же обратиться к ней,- Тебя что-то тревожит, не так ли?
На эти слова Пирра не ответила сразу же, но Аифал конечно же уже знал ответ той. Впрочем, выждав несколько секунд, та все же смогла собраться с силами и высказаться робко,- Мне предложили поступить в академию охотников…
— Поздравляю,- на слова Пирры Аифал только тепло улыбнулся,- Бикон, не так ли?
— Да,- Пирра смущенно отвела взгляд, будто бы стыдясь того, как высоко ее таланты оценил Озпин… Даже не сомневаясь, что лежа на своей больничной койке Аифал все равно знал все, происходящее в мире.
— Ты знаешь, извини меня, если я вмешиваюсь не в свою дело, но я не думаю, что тебе стоит поступать в Бикон,- Аифал чуть улыбнулся от проскользнувшего удивления Пирры, облегченной от того, что Аифал принял сложное решение за нее, но удивленная тем, что Аифал принял столь редкое для него решение вмешаться в жизнь своей подопечной,- Я думаю директор в Биконе… Не столь хорош, как рассказывают про него газеты.
— Профессор Озпин? — Пирра удивилась мгновенно, заставив Аифала кивнуть.
— Именно так. Я встречался с ним пару раз в прошлом… — Аифал чуть улыбнулся. Даже лежа на своем смертном одре по крайней мере он желал подложить Озпину еще одну шпильку,- Ты знаешь, я бы очень посоветовал тебе поступить в Гленн… Я не только уверен в том, что Его Величество оценит тебя по достоинству — но и то, что он окажется отличным директором.
— Хм? — Пирра удивленно взглянула на Аифала, заставив его медленно кивнуть, на что Пирра, словно бы зачарованная кивнула в ответ,- Хорошо, я… Я подумаю об этом.
На эти слова Аифал только кивнул благосклонно, после чего перевел взгляд на отложенную от него бумагу, закрепленную на планшете, после чего единственной рабочей рукой дотянулся до нее и свернул ту, протянув Пирре. Пирра приняла в ответ свернутую бумагу, взглянув сперва на нее непонимающе, а затем на Аифала вопросительно.
— Я думаю, что тебе стоит посетить Гленн сегодня… И передать эту бумагу Его Величеству,- Аифал улыбнулся Пирре, зная точно, что та не прочтет ее содержания,- Я думаю, они как раз сегодня проводят экскурсию по академии…
Быстро свернув бумагу и убрав ту за пазуху, Пирра чуть удивленно воззрилась на своего приемного отца,- Но как я доберусь до Его Величества? Я не думаю, что меня пустят к нему…
— Не переживай по этому поводу, Пирра,- Аифал только кивнул благосклонно,- Просто упомяни мое имя.
После этих слова Аифал чуть поерзал на месте, прежде чем прийти к решению и кивнуть сам для себя и для Пирры.
— Ладно, Пирра, я думаю, экскурсия по академии скоро начнется… — Аифал произнес спокойно, давая понять, что разговор был окончен,- Иди… Меня что-то потянуло в сон — а ты наверняка опять пропустила завтра.
На эти слова Пирра, кивнув чуть смущенно, не стала спорить, прекрасно понимая, что Аифалу в его тяжелом состоянии нужно было давать столько времени на отдых, сколько он требовал и, поднявшись с места, направилась прочь из его палаты.
В обычных условиях Аифал предпочитал работать куда изящнее — легкие полунамеки, всегда без его имени… Но жизнь Аифала подходила к концу.
И если же ему было суждено встретить смерть всего через несколько суток — по крайней мере Аифал хотел разобраться с единственной вещью в своей жизни, что он желал совершить, но не успел.
Жон и Нора
Жону Арку всегда нравились герои. Как они могли не нравится Жону, если все мальчишки мечтают о подвигах, свершениях и невероятных достижениях, представляя себя на месте победителей орд гримм и спасителем прекрасных принцесс?
Жон практически вырос на историях о свершениях его героического прапрадедушки — и, из более недавних легендарных событий, спасении Гленн, произошедшем пятнадцать лет назад — когда самому Жону было всего два года.
Выросши на этих сказках, Жон даже потребовал от своих родителей в самом раннем возрасте, когда он вообще мог сформулировать эту мысль — в пять лет — отдать его на курсы физической подготовки…
Правда, как оказалось чуть позднее, слушать рассказы о героических событиях прошлого и участвовать в тех было двумя очень различными вещами. Например, слушая героические рассказы Жон мог пораниться только в том случае, если бы в порыве своего детского энтузиазма свалился бы с кровати. На курсах физической подготовки? Если Жон не получал два десятка тумаков за время той, то это значило только то, что он еще не окончил свою разминку.
Конечно же никто не и планировал учинять физическое насилие над ребенком пяти лет, что просто решился попробовать свою руку в физической активности с далеким прицелом на опасную физическую работу — охотник, военный, пожарный — но даже самые беззаботные детские игры могли привести к множеству травм, если ребенок был к тем не готов к тем.
И как же Жон был не готов!
Родившись и до того момента прожив жизнь с семью сестрами, матерью и отцом, с которым Жон виделся лишь в те редкие минуты, когда тот возвращался домой после своей очередной миссии — восхищение героическим отцом-охотником также стало причиной восхищения Жона героями в детстве — Жон всегда был укутан в семь одеял и едва ли понимал, что иногда боль, раны и даже умышленные пинки были не просто вещью, что ему всегда стоило избегать, а правдой жизни. Особенно в том случае, если он хотел быть героем.
Но осознание того, что для того, чтобы быть героем недостаточно было представлять себя героем — нужно было также перерасти свою боязнь боли, быть готовым тренироваться до изнеможения — и точно избавиться от его любимого кроличьего ночного костюма. А ему нравился его голубой костюм!
Поэтому с тренировками у
