зайдешь в бордель, снять стресс, а на тебя смотрят… и стресс увеличивается пропорционально.
– Кто из девочек свободен?
– Одну минуту, сейчас узнаю, рент Вебер.
Управляющий скрылся за дверью, прикрыл ее за собой… Марко в ту же секунду скользнул за ним, крохотной щелочки хватило.
– Лизочка, к нам обоссун пришел! Кто из девочек справится?
– Чтобы не смеяться в голос?
Дальше Марко и слушать не надо было.
Обоссун?!
Вот даже как?!
Ах ты ж…
Кое-как рент Вебер вернулся в кресло, сжал кулаки так, что костяшки побелели.
Обоссун…
Мерзкое слово ввинчивалось в виски, кололо раскаленными иголками. И можно не обольщаться, теперь весь город говорит о том же!
Все, все…
Бордели, трактиры, обычные люди…
А ведь ему еще от отца дела принимать! Это Пол может отсюда уехать – и его забудут, а Марко останется. И как?! Как ему здесь жить, если он знает, что говорят у него за спиной?
Дверь открылась, в комнату скользнула девушка и подошла к Марко. Поклонилась.
– Инесса, к вашим услугам, рент.
Инесса была хороша.
Рыжие волосы, распутные карие глаза, пышные формы… и если бы не плясали на самом дне карих глаз насмешливые огоньки…
Шлюха?
Зато не посмешище всего города.
– Пойдем, дорогуша, – промурлыкал Марко, вставая из кресла. – Говоришь, к моим услугам? Вот и ладно, сейчас ты мне услужишь…
Инесса была действительно опытной шлюхой, выражение ее лица никак не изменилось. Впрочем, орала она в эту ночь не только от страсти.
Марко развлекся по полной. И Инессе пришлось даже брать выходные на несколько дней, чтобы все зажило. Но выходные были хорошо оплачены, клиенты ей попадались разные, так что…
Инесса даже морально не сильно-то пострадала. А вот Марко с утра отправился к Фабиану.
– Я согласен. Даже если вдвоем будем делать.
Друг оглядел его и плеснул в бокал арценте.
– Пей. И я выпью, а то от твоего перегара закусывать хочется.
– Спасибо. – Марко одним глотком опрокинул дорогой напиток.
– Убедился? Нам спокойной жизни не дадут.
– Согласен.
– А раз согласен, тогда слушай. У меня есть план…
* * *
Дамиан кивнул брату и получил в ответ такой же неприязненный взгляд светлых глаз.
– Базиль.
– Дамиан.
И того бы много, но надо хоть видимость родственных чувств показывать.
– Мальчики, ну что вы стоите такими буками? – Ее величество покачала головой. – Вы друг у друга родные, вы друг друга должны поддерживать.
Увы, не подействовало.
Дамиан твердо был уверен, что от Базиля можно дождаться только ножа в спину.
Базиль тоже не собирался помогать брату. Вот если тонуть будет… тогда поможет. Кирпичом кинет или от берега оттолкнет…
Какая уж там братская любовь! Или это и есть – братская?[8]
Мать никто не хотел расстраивать, а потому выражения на лицах сменились с натянутых на радушные, появились улыбки…
– Как у тебя дела, братец?
– Скоро уеду, – отмахнулся Дамиан.
– А что тебя привело к матери? Опять дела государственные?
– Дэм решил жениться, – сдала его с потрохами мать.
Дамиан внутренне стиснул зубы, но промолчал.
– И на ком же? Хотя нет, дай я сам догадаюсь. Неужели на Валентине?
– Базиль, ты у меня такой догадливый! – расцвела улыбкой королева.
– Просто она единственная из твоих девушек, кто подходит по возрасту, положению, состоянию, чего тут гадать? – фыркнул сынок. – Женись, братец. Горя знать не будешь!
– Радости – тоже, – тихонько хмыкнул Дамиан.
Нескольких дней ему хватило с лихвой. Пригляделся, оценил…
Валентина ему решительно не подходила. За красивой внешностью прятался расчетливый ум. Оно и неплохо, когда б она рассчитывала не только свою выгоду. Но… на всех Валентина смотрела с одной и той же позиции.
Выгоден ей человек?
Оставляем.
Невыгоден? Растопчем и выкинем.
Для купчихи оно и подойдет, но для королевы? Дамиан никакими силами не перекроет ее поганого характера. Королеву должны любить.
Валентину любить не будут, рано или поздно она против себя всех восстановит. Дамиан видел, как она обращается со слугами, как лебезит перед теми, кого считает выше себя, как унижает остальных… такое ему дома не нужно. И во дворце не нужно. И вообще…
Мать ее терпит?
Вот и ладно, а он терпеть не станет.
Базиль, прищурившись, наблюдал за братом.
Кажется, Валентина братику не понравилась. И через пару дней Дамиан, махнув хвостом, уплывет к другим берегам и другим красоткам. А если немножко вмешаться?
Наверное, будет интересно…
* * *
С работы Элисон пришла опять поздно, и устала зверски. Но как тут уйдешь к себе, когда тебя встречают, и чай уже заварен, и пирожки в вазе на столе? И ты сама для них начинку делала, вчера же, с реной Астрид? Только вот вид у рены грустный и обеспокоенный.
– Лисси, детка…
Просто так рена Астрид беспокоить не станет, тем более в будни, подождала бы до выходных, значит, дело серьезное.
– Что случилось, рена? – Элисон уселась за стол и посмотрела прямо в глаза своей домовладелице.
– Беда, детка…
– Чем я могу помочь?
Рена Астрид даже слезинку сморгнула.
Ну до чего ж хорошая девочка! Без торга, без рассуждений, без выламывания рук – чем она может помочь?
– Вот я и не знаю, детка… давай я тебе сама все расскажу?
Элисон кивнула и приготовилась слушать.
Арисса опустила глаза.
– Помнишь рену Ханну?
– У нее все в порядке?
– Да. Сейчас речь скорее пойдет не о ней, а о ее районе.
Элисон кивнула.
Помнила она тот район, она бы там ночью гулять не хотела.
– У меня там есть еще одна подруга, рена Вирн. Мы с ней в храме видимся, дочка у нее такая хорошенькая, как цветок, в храме поет…
Элисон кивнула.
Рена Астрид подвинула к ней чашку чая и блюдо с печеньем.
– Да ты кушай, детка. Завелась у них в районе какая-то гадина. Бегает в плаще, распахивает его и молоденьким девушкам показывает то, что ему бы оторвать надо!
Элисон хмыкнула, но больше никаких чувств не проявила.
Ну знала она о таком явлении. И что? В столице и не таких уродов хватает. Кто-то бегает, а кто-то и не успевает убежать, это уж как повезет. Случается…
– Вот эта погань и встретилась Люси, когда та домой шла. А оно еще и руки поганые тянет!
Элисон скрипнула зубами. Это ей уже меньше понравилось.
– Люси упала в обморок, а когда очнулась… чудом девочку нашли до того, как она всерьез замерзла и разболелась. Нет-нет, ничего он с ней не сделал, но говорить она не может, и петь тоже. Плачет, заикаться начала… чуть что – истерика.
Элисон вздохнула.
– А
