что там у дядьки – юбочка из цветных перьев.
– Ой, а это что?
Дядька смотрит вниз, его глаза округляются…
– Ой…
– И морковка из-под нее выглядывает! Дядя, ты зачем себе морковку прицепил? Ты дурак, да?
– Апс… эпс…
Лицо извращенца искажается в попытке не расплакаться, он поспешно запахивает плащ, и Люси, добивающим, протягивает ему леденец:
– На, держи! Он вкусный, правда!
Этого извращенец выдержать уже не может.
Он разворачивается и бежит прочь, ломая кусты, и вслед ему катится звонкий девичий смех.
А Элисон с трудом выныривает из кошмара. И первое, что она делает, – надевает ключик.
– Рена…
Астрид услышала.
Когда они с Элси влетели в спальню, Люси лежала на кровати, раскинувшись чуть ли не поперек. И улыбалась во сне. Действительно улыбалась.
А вот Элисон была бледной как смерть. И кровь из носа у нее текла двумя струйками, впитывалась в полотенце, которое она прижала к лицу.
– Все будет хорошо. Она проснется и не будет заикаться. Об этом случае она будет помнить, но бояться не будет. Будет только смех. Она будет уверена, что негодяй испугался и сбежал.
– Ох, детка!
Астрид кинулась к Элисон, поддержала под плечи, сверкнула глазами на Элси:
– Сумку мою тащи! Там хлебушек свежий, там мед, будем девочку отпаивать… да кипяток-то у тебя есть? Чай заварить?
Элси и подгонять не пришлось, помчалась ураганом.
Астрид погладила Элисон по голове.
– Отдохни, детка. Спасибо тебе, ты девочку спасла.
– Она падала, – невнятно пробормотала Элисон. – Падала, а я ее поймала.
Она и сама пошатывалась, что уж там. Реальность как-то неприятно плыла вокруг…
Рена Астрид выхватила сумку у Элси и достала из нее банку меда. И ложку сразу уж…
– Вот, кушай…
Первые несколько ложек рена Астрид девушке скормила сама, Элисон даже удержать ложку не могла, не то что в рот попасть. Руки ходуном ходили. И кровь пока не останавливалась… может, хоть без обморока обойдется?
– Спасибо…
– Ты сиди, сиди…
– Мне придется забрать полотенце, на нем моя кровь, – гнусаво сообщила из-под ткани Элисон. – Хорошо?
– И заберешь, и сожжем, – отмахнулась рена Астрид. – Ты кушай и вот, чайком запивай…
Чай Элси заварила крепкий, но Элисон это устроило. Она отхлебывала кипяток маленькими глоточками, ровно дышала, и минут через десять кровь остановилась. А там и силы начали восстанавливаться.
И интерес появился.
– Давно эта погань тут промышляет?
– Да уж с полгода, – задумалась рена Элси, – а то и больше.
– В полицию жаловались?
– А то как же! Пришли, а нам и говорят – мол, пишите заявление. А девчонки ни в какую… в слезы, а кто вот, как Люси моя…
– Есть и еще такие? – насторожилась Элисон.
– Одну девочку родители увезли, не знаю, что с ней сейчас. Вторая из окна прыгнула, не спасли, – всхлипнула Элси.
– З-с-с-с-саявление, – громадной змеей прошипела Элисон.
Астрид погладила ее по руке.
– Ты не думай, я бы раньше узнала… я б сказала.
– Я и не думаю. Я с-с-с-сделаю. – Элисон злобно шипела из-под полотенца. Выходило гнусаво, но отчетливо. – Коз-с-с-с-сел!
Рены переглянулись, но спорить не стали.
Сделает?
Ну и ладно!
Что бы девушка ни сделала… лишь бы сама не пострадала! А типа этого не жалко! И если что…
Весь квартал подтвердит, что рента Баррет тут НИ ПРИ ЧЕМ! Она вообще в это время рядом не проходила! Все!
Глава 5
Четвертая девушка особо не сопротивлялась.
Сама вошла, сама зашла в клетку, еще и хихикнула, когда ее по заднице шлепнули.
Миранда, Анна и Руби смотрели на нее с удивлением. Но заговорить решились, только когда охранник вышел из пещеры. Они уже знали, кто-то постоянно рядом. Стоит им начать шуметь, рыдать, кричать…
Лучше не рисковать.
Нет, их не били, не хватало еще товар портить, но… Руби все-таки сорвалась однажды в истерику, охранник тут же пришел, вытащил ее из клетки, привязал и…
Миранда предпочла бы это забыть.
Оказывается, изнасиловать девушку можно и так, что девушкой она и останется. А вот больно ей будет. И страшно. И…
Руби потом долго в себя приходила. Но охранника это не смутило, шкура цела, а вот это… до продажи заживет! Авось еще и пригодится опыт, в Доверне таких любителей хватает!
При одной мысли, что такое могут сделать и с ней, Миранду жуть пробирала. А эта вроде бы и не боится?
– Девочки, всем привет. Да не смотрите так, я в своем уме.
Вот в этом «девочки» и сомневались. Сильно.
Новоприбывшая поняла это по опасливым взглядам и махнула рукой.
– Я здесь по доброй воле.
– В рабыни? – ахнула Анна.
– А в бордель лучше? – пожала плечами девушка. – У меня отец помер, а долгов оставил… пока лечился, пока болел… мы их век не выплатим. А у матери еще шестеро… вот и получается. Жениться на мне никто не женится, заработать мы столько не сможем, а на панель неохота. Лучше в Доверн. Деньги матери отдали, хорошие деньги, мне бы за них десять лет пахать пришлось, из города они с малы́ми уехали, я их лично на поезд посадила. А что мне в Доверн… ну лучше одного мужика обслуживать, чем каждую ночь нового.
– Вот-вот, – поддакнул охранник, появляясь на пороге. – Объясняй идиоткам, авось дойдет.
– А что тебя и продать, и убить могут?
– Везде люди живут, приспособлюсь, – махнула рукой девушка. – Меня, кстати, Норма зовут.
Увы, девушек она не убедила.
Разве что…
– Сколько же за нас заплатят, что эти люди готовы так тратиться? – вслух подумала Миранда.
– Мне две тысячи золотом отвалили. – Норма кокетливо поправила вырез блузки, подмигнула охраннику. – На такие деньги моя родня долго проживет, там и малышня подрастет…
Охранник тоже подмигнул ей.
– А ты, смотрю, не промах?
– Мимо кое-чего не промахнусь, – сощурилась Норма.
– И не девочка?
– Э, нет! Как раз девочка, – погрозила пальцем Норма. – Просто жених у меня был, ну мы с ним и шалили чуточку. А как оказалось, что у нашей семьи одни долги… мне этот гад в любовницы предложил. Ну я его и послала…
– А я тебе вина могу предложить? – поинтересовался охранник. – Если сговорчивой будешь? И поговорить могу кое с кем, чтобы тебя получше пристроили?
Норма вздохнула.
Пышная грудь едва не вывалилась наружу.
– Может, мы это обсудим… вдвоем? Позднее?
Миранду замутило, и она отвернулась. Норма фыркнула в ее сторону.
– Не криви морду, дура. Пропадешь ни за грош, если принцесску из себя строить будешь.
Миранда это понимала.
Но… происходящее просто не укладывалось в уме. Вот же недавно все было хорошо, и привычно, и дом, и
