прямо у нас под носом.
Рада прекрасно знала, на что он намекает, просто поверить в это не могла. Одно дело – струсить или облениться, но совсем другое – подставить своих! Она общалась с Усачевым достаточно долго, чтобы знать: градстражи могут не любить друг друга и не быть друзьями. Однако они делают одно дело и обязаны доверять друг другу, их жизни от этого зависят! Вряд ли у богатырей все обстоит иначе.
Теперь же Иван намекал на то, что Руслан их попросту предал. Это было куда страшнее, чем ожидала Рада. Хотелось свернуть разговор, не знать… а она обязана была выяснить больше. Потому что соловей-разбойник все еще оставался напарником Пилигрима.
– Ты хочешь сказать, что он работал наводчиком?
– Это ведь все объясняет, – кивнул Иван.
Это действительно все объясняло. Руслан мог сколько угодно болтать о том, что ему просто хочется справедливости для всех и сам он не такой, как его родня. Этого ведь не проверишь! Зато возможность втереться в доверие отряда специального назначения и первым узнавать секретные данные – очень даже понятный мотив.
Раде все равно не хотелось в это верить. Раньше она и вовсе посмеялась бы над Иваном – или возмутилась бы. Однако после случая в Ботаническом саду смеяться больше не хотелось. Она по-прежнему не считала Руслана злодеем, она просто не была уверена в том, кто он такой на самом деле.
– Спасибо, – только и сказала она. – Мы с ним продолжим общаться, но я учту все, что ты сказал.
– Это твой друг обязан с ним общаться. Ты – нет.
– Да. Но я друзей не бросаю.
Хотелось приписать собственное нежелание верить в предательство Руслана ведьминской интуиции. Пусть все считают его наводчиком и трусом, он на самом деле не такой, магия знает! Но магия как раз молчала, интуиция затаилась. Раде оставалось полагаться лишь на собственные ощущения, а они оставались запутанными.
Руслан тоже затаился. Дежурство он вряд ли пропустит, но до этого момента соловей-разбойник предпочел не мелькать перед глазами. Он будто надеялся: они сейчас угомонятся, забудут, и все пойдет как раньше.
Хотелось обсудить его выкрутасы с Пилигримом и решить, что делать дальше, да время не позволяло: если бы Рада задержалась в отделении градстражи еще дольше, она опоздала бы на встречу.
Когда ее мать узнала о том, что она влезла в очередное расследование, первая реакция была вполне предсказуемой: Ирина вопила так, что и цмок бы позавидовал. Рада не осуждала, просто слушала, а потому и к выговору Усачева пришла подготовленной.
Когда же мама немного успокоилась, Рада напомнила, что сейчас везде опасно. Пока не будет устранена магическая аномалия, беда способна нагрянуть в любом месте и в любое время, так что даже работа толмача не могла считаться мирной. С этим Ирина спорить не стала, и когда Рада попросила устроить встречу с какой-нибудь могущественной ведьмой, все организовала.
Без поддержки начальницы толмачей поговорить с ведьмой не получилось бы. Сейчас все были при деле – совсем как градстража. Одни искали способ устранить аномалию без исходного заклинания, другие справлялись с последствиями разрывов в пространстве. А Раде нужна была не просто ведьма, а кто-то из старшего поколения, из тех, кто курировал молодых – в том числе и неведомую пока подружку Никиты Молчана.
Все нелюди проходили обязательную регистрацию. Занимались такими вопросами не только толмачи, однако у толмачей были нужные связи. Поэтому Ирина попросила поговорить с Радой свою давнюю знакомую – Ларису Гудалину.
Они с Ириной были ровесницами, начинали работать почти одновременно. Лариса не была близкой подругой семьи, просто не сложилось, однако Рада все равно была с ней знакома и без труда нашла в полупустом зале кафе.
– Извиняюсь за опоздание, – виновато улыбнулась толмач.
– Ты не опоздала, это я пришла раньше, – улыбнулась Лариса. – Как ты? До меня дошел слух, что на тебя взъелся один очень угрюмый цмок.
– Он бы меня с удовольствием сжег, но я быстро бегаю.
Лариса рассмеялась, негромко и легко. Она вообще не была похожа на ведьму – такую, какими их в книжках рисуют. Никаких темных балахонов или крючковатого носа, никакой массивной шляпы или закопченного котла вместо сумочки.
Она предпочитала деловой стиль, светлые волосы завивала крупными волнами и часто улыбалась. Если уж судить по стереотипам, она скорее фею напоминала! Однако ведьмой Лариса была действительно сильной, знала и светлую магию, и темную.
– Не переживай, ничего Дима тебе не сделает! – заверила собеседницу Лариса. – И твоему другу тоже. Вообще, запомни: цмоки не особо опасны, когда они на тебя орут. Если они действительно хотят тебе навредить, они делают это тихо.
– Вы просто плохо знаете Усачева…
– Напротив, Диму я знаю очень хорошо. Он действительно ничего вам не сделает. Во-первых, ты похожа на свою мать. Во-вторых, вы со своим другом наверняка напоминаете ему о временах, когда они с Ирой творили примерно то же самое.
– Да ладно! – заинтересовалась Рада. Поговорить она хотела о другом, но кто ж проходит мимо такой темы? – Я думала, они начали общаться уже на работе!
– Раньше, чем ты думаешь. Твоя мама, скорее всего, будет это отрицать всеми руками, ногами и прочими средствами, но я до сих пор считаю, что Дима был влюблен в нее. Тогда, сейчас-то уже вряд ли.
Рада чуть со стула не свалилась.
– У моей мамы был роман с Усачевым?!
– Ты меня не слушаешь? Я совершенно не то сказала.
– Но если он и правда был в нее влюблен… Что ж они не начали встречаться?
– Потому что упустить нужный миг порой до смешного легко – и это действительно один миг. А потом становится слишком поздно.
Хотелось продолжения и подробностей, но ведьма уже посерьезнела. Она задумалась, вспоминая что-то, а потом ее печальная улыбка снова стала широкой – и куда более искусственной.
– Ладно, дорогая, мы с тобой не о маме сплетничать собрались! Да и времени у меня не так много, рабочий день все-таки. Что ты хотела узнать?
На сей раз смена темы была нежеланной, однако насчет времени Лариса не врала. Она работала одним из кураторов нечисти, ее день и правда был расписан по минутам. А расследование по-прежнему значило для Рады больше, чем собственное любопытство.
Так что толмач поспешила открыть на своем телефоне фотографию Никиты Молчана и продемонстрировала ее ведьме.
– Не из наших, – мгновенно определила Лариса.
– Это понятно, он человек. Но я надеялась, что он будем вам знаком.
– Почему он должен быть мне знаком?
– Нам известно, что он встречался с молодой ведьмой, – пояснила Рада. – И из-за
