глупостей! Не смей что-либо предпринимать!
Бабушка сказала это специальным “железным” голосом, приберегаемым ею только для самых близких: дочери, зятя и внучки. Раньше в число избранных входили еще дедушка и собака породы слюги по кличке Тутмос III, известная также как “неблагодарная псина”.
— Марша, ты меня слышала?
— Так точно, мэм, — пробормотала я. — Не делать глупостей. Не предпринимать. Поняла. А делать-то что?
— Сидеть на заднице ровно — вот что! — рявкнула в трубке бабуля и, судя по звукам, залпом махнула рюмашку успокоительного.
— Ты кому-нибудь об этом говорила? — деловито уточнила она, продышавшись.
— Нет, но…
Ба оборвала мою фразу на взлете:
— Вот и не говори!
— Я думала с наставником посоветоваться, ба… — тихо проговорила я.
— Не вздумай!
Кажется, под влиянием моего рассказа бабуля временно утратила способность говорить иначе, чем рявканьем и императивами. Надеюсь, что временно.
А еще, судя по звукам, она вскочила с любимого кресла-качалки и теперь нарезала энергичные круги вокруг стола, как сероперая акула — вокруг рифа.
— Незачем давать старому змею компромат на себя. Мало ли, что пока у вас отношения хорошие, неизвестно, как дальше жизнь может сложиться.
— Ба… — Это прозвучало еще тише.
Бабуля поняла, что наставнику я доверяю, и её позиция мне не близка, и сменила тактику. Проникновенно спросила:
— Милая! Ты представляешь, как ты падешь в глазах Алистера Коулмена? Причем неважно, оригинал у вас в ячейке музея — или реплика.
Я прикусила язык. Потому что бабуля отлично меня знала и была права: уважением наставника я дорожила.
— Вот именно! — Бабуля, ненадолго притормозившая для эмоционального давления на меня, снова сорвалась в движение вокруг стола. — Будь у тебя на работе директором кто-то порядочный и надежный, я бы рекомендовала пойти частным порядком к нему и поделиться подозрениями. Но Алисия Спиннет — не тот человек.
— Ба, ты что! — Меня аж из уныния вышибло от возмущения. — Алисия у меня в числе первых подозреваемых!
То, что бабушка привычно звала Алисию Фостер девичьей фамилией, я привычно же проигнорировала. А она только досадливо отмахнулась от моих слов:
— Внучка, не глупи. Будь это предмет с доказанной ценностью и исчезни он бесследно, — я бы сама на Алисию подумала. Но поменять кусок золота на кусок золота? Нет, не ее почерк. Однако идти к ней все равно нельзя: Алисии плевать на пропавший предмет и на то, что в музее завелся вор. Она повесит хищение на тебя и порадуется, что одним ходом избавилась и от проблем, и от моей внучки. — Ну, тут мы с бабушкой были единодушны, не скрою. — И, кстати, это в принципе ключевой вопрос: кому понадобилось менять золото на золото?
Я приняла подачу, включаясь в мозговой штурм:
— Это, кстати, интересно! В целом то “золото”, которое пропало из музейной ячейки, дороже исключительно за счет происхождения. Но нюанс в том, что разница в стоимости будет существенной, только если у предмета установлена история и подтвержденная экспертами датировка. Если он будет обладать доказанной ценностью.
— Именно! — согласилась бабуля, и я словно воочию увидела ее энергичный кивок. — К тому же, если у тебя есть подделка настолько высокого качества, что даже такой предвзятый и подозрительный специалист, как ты, не смог выявить отличий от оригинала, хотя и очень старался, то к чему все эти риски с подменой? Отдать заказчику подделку гораздо практичнее и безопаснее.
— Возможно, заказчик сразу озаботился комплексной экспертизой?
— Возможно, подмену совершал сам заказчик?
Версии, конечно, были одна другой убедительнее — что у меня, что у бабушки.
Я вздохнула:
— И это возвращает нас к началу: зачем менять золото на золото?
Бабушка помолчала. Пожевала губами, судя по звуку:
— Ну… если подумать… Нет, ну это бред, дорогая, даже больший, чем моя теория о нашем родстве с Хатшепсут! Хотя… Нет, ну бред-то, конечно, бред — но все объясняет.
— Бабушка!
— Легенда о слугах Амон-Ра!
Глава 20. Наследие Хатшепсут
Марша
Слуги Амон-Ра. Я ведь только сегодня вспоминала о них, когда думала о серии браслетов…
Почти не сомневаясь, что угадала, все же на всякий случай уточнила:
— Ты имеешь в виду ту легенду, согласно которой Хатшепсут приняла власть над Египтом в час множества бед и воззвала к своему отцу? — И процитировала, как помнила из детства: — И возложила она, великая среди великих, к его алтарю множество даров: золото, и рабов, и священных животных, и вина, и драгоценные масла, и прочие приношения в великом множестве. И услышал Амон мольбы своей возлюбленной дочери, и откликнулся, и призвал владыка тронов тогда шакала, львицу, орла, скарабея и змею. И зачерпнул от золота, что принесла к его алтарям Хатшепсут, божественная владычица. И сотворил из этого золота пять браслетов — по числу зверей у подножия его трона. И пролил Амон, сокровенный и незримый, на эти браслеты свою священную кровь, и с ней — божественную благодать…
Я запнулась, вспоминая, что там дальше. Вспоминалось смутно, но что-то там дальше было, точно помню. Вздохнув, я сбилась с велеречивого сказительского повествования и закончила нормальным тоном:
— В общем, по легенде Амон надел на животных браслеты, окропленные его кровью. Животные от этого стали волшебными, сильными и умными. А главное — верными и послушными. Насколько я понимаю, безальтернативно послушными. В этом контексте, кстати, браслеты можно рассматривать как ошейники, и тогда “слуг” можно смело именовать “рабами”. Но Амон проявил несвойственную древнеегипетским богам политкорректность и назвал назвал получившихся тварей слугами и отдал их в помощь своей возлюбленной дочери Хатшепсут. Так?..
— Так, — согласилась бабуля и добавила: — В дальнейшем произошло слияние богов Ра и Амона, и в дошедшей до наших дней легенде уже фигурировало двойное именование: “слуги Амон-Ра”, а не “слуги Амона”.
Я закатила глаза: как будто я не знаю! Бабушка, судя по паузе в диалоге, пригубила из рюмочки успокоительное и одобрительно продолжила:
— В целом, идею легенды ты озвучила верно, хотя в ней говорится не о том, что бог дал зверям человеческий разум, а наоборот, о том, что Амон наделил людей звериными достоинствами. Там, кстати, интересная концепция единения пяти начал: человеческого, животного, стихийного, материального и божественного. Причем божественное начало не дает преимуществ. — В интонациях бабули чувствовалась та нотка самая нотка, свойственная преподавателям, для которых любая
