то и дело всплывала история восемнадцатого Сезона костей. Нашира не колеблясь обрекла на смерть все население города. Неудивительно, что Лисс не хочет лезть на рожон.
Чудовищный звук заставил меня подскочить. Скрипящий, пронзительный, он мгновенно перерос в оглушительный вой. Тело отреагировало молниеносно: в ногах возникло покалывание, сердце лихорадочно забилось. Джулиан подпрыгнул.
Снаружи загромыхали шаги. Лисс стремительно поднялась с импровизированного ложа и спрятала колоду в карман.
– Уходите. Сейчас же.
– Пойдем с нами. – Я тоже встала. – Спрячешься где-нибудь в резиденции. Там намного безопасней, чем…
– Хотите, чтобы Алудра или Страж спустили с вас шкуру? – перекрикивая сирену, огрызнулась Лисс. – Со мной ничего не случится, приспособилась за многие годы. Бегите, живо!
Джулиан колебался не больше секунды. Не знаю, что сделает со мной Страж, если не вернусь вовремя, но Алудра за такую провинность запросто может убить. Мы выскочили из барака и помчались со всех ног.
10
«Порт-Мидоу»
Моя скорость оставляла желать лучшего. Мимо резиденции «Сюзерен» я уже ковыляла, забыв про бег. Ворота охраняли алые туники с винтовками и огнеметами.
«Магдален» стоял дальше всех от Трущоб, на границе между сумраком и фонарями. На полпути звук сирены изменился. Должно быть, гуль проник в город.
Ноги подкашивались, я едва не рухнула на дверь. На мой стук открыла сердитая привратница и, втащив меня внутрь, закрыла засов.
– Вы самовольно покинули территорию резиденции.
– Простите, – прохрипела я. – Надеюсь, вас не наказали?
– Разумеется, нет. – Женщина сурово глянула на меня. – Немедленно ступайте в башню Основателей.
Она снова занялась дверью. От моего внимания не ускользнули железные засовы и щеколда.
Внутри «Магдалена» сирена надрывалась не так пронзительно, ей вторил громкий топот – кто-то бежал мимо обители. Хотелось заглянуть в эфир, проверить, смогу ли я почувствовать гулей, однако после стычки с Алудрой меня никак не отпускала мигрень.
С Лисс все будет хорошо. Она пережила столько сирен на своем веку. Я перевела дух, поднялась в башню и, толкнув незапертую дверь гостиной, тихо ступила на каменные плиты.
Видимо, недостаточно тихо. Через секунду передо мной вырос Страж, его глаза метали молнии.
– Где тебя носило?
– Гуляла, – отрезала я. – А ты чем занимался?
– Я запретил тебе покидать резиденцию.
– Ты сказал – в нынешнем состоянии, без конкретики.
В моем голосе звучало неприкрытое презрение. На лице Стража не дрогнул ни один мускул, все негодование сосредоточилось во взгляде.
– Либо ты начнешь общаться со мной уважительно, либо сидеть тебе в этих стенах безвылазно.
– Уважение надо заслужить.
Рефаим посуровел. Я понимала, что играю с огнем, однако боль и слабость притупили инстинкт самосохранения.
Сообразив, что я не собираюсь ни извиняться, ни отступать, Страж подался вперед и захлопнул дверь.
– Радуйся, что не попала в лапы эмиту. – Он повернул в замке ключ и засунул его за пояс. – Ты еще не восстановилась, чтобы с ним тягаться.
– На голодном пайке не восстановишься. Попробуй начать меня кормить.
Рефаим пропустил мою реплику мимо ушей.
– «Магдален» – не незыблемая крепость. Эмиты способны проникнуть куда угодно. Услышишь сирену, без промедления возвращайся сюда. Все ясно?
Я холодно посмотрела на него. Страж наклонился, и наши взгляды встретились.
– Мне повторить?
– Не утруждайся.
Он выпрямился в полный, весьма внушительный рост. Я подобралась.
– Из-за твоего отсутствия привратница не могла запереть главный вход. Ты подвергла опасности всех обитателей резиденции. Еще и соврала.
– Привратница не виновата. Я просто хотела пройтись.
– Сюзерена не волнуют твои желания. Она велела приступить к тренировкам сегодня же, а ты своей выходкой лишила себя нескольких часов отдыха.
– Я не стану проходить второе испытание. Сошлите меня в Трущобы, фокусничать.
– С такими талантами в арлекинах тебе делать нечего. Наследная правительница видит в тебе большой потенциал, – сообщил Страж. – Откажешься тренироваться, и она принудит тебя через страдания другого смертного. Ты ведь этого не хочешь?
Я стиснула зубы. В памяти всплыли слова Лисс: «Не удивлюсь, если кто-то из артистов исчезнет без следа».
– Мансарда готова. – Страж протянул мне ключ. – Пока эмиты в городе, советую запирать дверь.
– От твоего вторжения она спасет?
– У меня есть запасной ключ.
– Кто бы сомневался, – фыркнула я. – Раз меня отселяют, интересно, кто будет врачевать твои раны?
– Мы уже все обсудили.
– Мне не померещилось.
– Ступай в мансарду. – Глаза рефаима вспыхнули. – Разбужу тебя на закате.
– Хочу пить, – из вредности объявила я.
– Пожалуйста.
Я достала из застекленного шкафа самый красивый бокал и плеснула в него воды из оловянного кувшина. Казалось, гостиная съежилась, атмосфера наэлектризовалась.
– Один вопрос. Для чего нужна зеленая пилюля?
– Не твоя забота.
– Но принимаю ее я.
– А я раздаю приказы.
Надо было оставить его подыхать. Узнай Джексон про мой акт милосердия, умер бы со смеху. «У нашей пчелки жало не выросло».
Ничего, исправлюсь.
Страж посторонился, пропуская меня. Я демонстративно взглянула на него. Он демонстративно меня проигнорировал.
Никогда бы не подумала, что его можно настолько вывести из себя.
Я пересекла лестничную клетку и поднялась в мансарду с единственным низко посаженным окошком и деревянной кроватью, застеленной одеялом из овчины поверх простыней.
Я зажгла керосинку на тумбочке. Камина в комнате не было, откуда-то тянуло сквозняком. Но все лучше, чем соседство с рефаимом.
По заведенной традиции я обшарила мансарду вдоль и поперек. Как выяснилось, окно пробили на месте камина, а длинный дымоход наглухо заложили кирпичами. Кроме тумбочки и кровати обстановку составлял узкий платяной шкаф для униформы. Рядом виднелась открытая дверь в скромную уборную без окон, но зато с унитазом и раковиной.
Привратница не соврала – на тумбочке лежали бинты, мазь и даже средства гигиены: мыло, расческа, зубная щетка, паста и старенькое полотенце.
Орудуя во рту щеткой, я размышляла о Джулиане, запертом в сыром погребе, о Лисс, ютящейся в холодном бараке. Да, на пять звезд мои апартаменты не тянут, но здесь, по крайней мере, безопасно и относительно уединенно – можно спать и не бояться, что тебя обворуют.
Из нас троих у меня самые большие шансы выбраться. В таких условиях можно спокойно планировать побег.
Ночную рубашку мне не выдали. Раздевшись до белья и скрипя зубами от боли в лопатке, я погасила лампу и калачиком свернулась под одеялом, чтобы согреться.
Вопреки ожиданиям, меня не вырубило. Балансируя между явью и сном, я вспоминала, как познакомилась с Ником – Никласом Найгардом, который привел меня к Джексону.
А перед этим – спас жизнь.
* * *
Спустя год после переселения в Англию отцу разрешили ненадолго покинуть цитадель. Поездом мы добрались до деревушки Артьен
