тухлым яйцом, а этот балбес вздумал шутки шутить!
– Согласна…
– Позлится, да и простит. Жена красивая, семья богатая, а то, что Валентину он, считай, отнял у меня, еще и перчика прибавит. Ты ему скажи, что он мои планы разрушил, хорошо?
– А ты это подтвердишь?
Слепой Лидия не была, видела, что младшему всегда интереснее те игрушки, которые у старшего были. А если их еще и отнять получалось, и Дамиан при этом злился…
Страшная штука – зависть.
– Конечно. Скажи, что я выбор уже сделал, собирался по остальным так пробежаться, для протокола, а Базиль все разрушил. Ему хватит.
– Ты у меня всегда был умным мальчиком, Дамиан.
А Базиль – любимым. Ты ведь и сейчас за него переживаешь намного больше, мама…
Только вот вслух Дамиан этого не сказал. Ни к чему.
Некоторые вещи даже родным озвучивать не надо.
* * *
– Рента Баррет, хорошего дня!
Был хороший, пока вы не появились.
Вслух Элисон ничего такого не сказала, а хотелось!
Рент Слифт!
Да что ж тебе надо-то, паршивцу? Тебе мамочка не объяснила, что к плохим девочкам близко подходить не надо? Или не дошло?
– Доброго дня, рент. Что привело вас в наше бюро?
– О, совсем ничего! Только вот этот рисунок!
Папка легла на стол перед Элисон.
Рисунок был не оригиналом – Симон лично достал кальку, свел изображение через стекло и уже полученный результат принес Элисон!
Порвет еще ценный-то документ?
Хотя рент Ноэль и вообще порывался творение Биммера выкинуть.
Помер негодяй?
Да и виверна с ним, зарыть и забыть! Разве что родители девчонок захотят пойти и на могилу плюнуть! Если по закону, оно конечно… Человек же, и расследовать, кто его там напугал, – надо.
А если по справедливости – его не напугать надо бы, а придавить.
Дело открывать, когда этот извращенец бегал и девчонок пугал, не стали. Вот и сейчас, когда его кто-то напугал, тоже нечего дергаться. Равновесие такое, понимаешь?
Симона это не убедило!
Он был свято уверен, что во всем виновата Элисон Баррет. И пришел посмотреть, как она будет выкручиваться.
– А вы похожи, – пропела Леа, заглядывая через плечо полицейского.
Элисон посмотрела на картинку, подняла брови.
– Наверное… со стороны я так не могу сказать. Это не ваша мама рисовала, рент Слифт?
Удар получился метким, Симон аж побурел от негодования.
– Да вы… да я… при чем тут моя мама?!
– При нашей последней встрече она такой меня и представляла. Примерно. Я не права? Хотя, наверное, нет, это не она, тут чувствуется рука хорошего художника. И детали четко прорисованы…
– Почему эта пакость похожа на вас?
– Не знаю. А кто ее рисовал? Может, мы знакомы?
– Рент Руперт Биммер, – сощурился Симон.
Увы, как ни искал он на лице Элисон признаки узнавания – их не было. Элисон просто не помнила, кто это такой.
Она интересовалась не именем негодяя, а его делами. Да и… кто ходит по улице, повторяя, к примеру: «Я – Альдо Свенсон, я – Альдо Свенсон»?
Вот и Биммер о своих имени и фамилии не думал, Элисон их и не узнала.
– Он художник?
– Он умер у нас в участке! Его недавно напугали до смерти! – рыкнул Симон.
– Мной? – искренне удивилась Элисон. – Вы в этом уверены?
Тут уж захихикали и Леа, и Лукас, и даже рент Видрич, который высунулся из кабинета отчитать незваного визитера, но решил подождать. Цирк же! Бесплатный и с доставкой на рабочее место, чего от него отказываться?
– Не знаю!
– А где это произошло? И когда?
– Ночью. Вы не догадываетесь – когда? – сощурился Симон.
– Рента Баррет? Вы ночью ходите по улицам и пугаете мужчин? – не выдержал Якоб.
– Судя по рисунку – ползаю. И с весьма оригинальной прической, – в том же духе отозвалась Элисон. – Ползу я недавно по улице, косточки от предыдущего несчастного пожевываю, хрящиками похрустываю, а навстречу мне этот… Виммер?
– Биммер! – рыкнул Симон.
– Вот, он самый. И я его как хвостом – бим! А он меня грифелем – бац! И бежать, бежать…
Рент Видрич подошел, посмотрел на рисунок и задумчиво кивнул.
– Я понимаю бедолагу. Рента Баррет, вы если не захотите у нас работать, вы так скажите, словами, я пойму. Не надо меня хвостом…
Симон понял, что кто-то тут служит развлечением для всего бюро, что это точно не Элисон, и справедливо оскорбился.
– Человек умер, а вам смешно?!
– Да что вы, рент! Мы как раз и пытаемся вам помочь! Так где он меня встретил-то?
– В Каштановом переулке!
– Он там жил? Это вообще где, а то я плохо пока названия улиц знаю?
– Давайте покажу, рента Баррет.
Карта города в бюро тоже была, почему нет? Элисон пригляделась.
– А, мы там были с реной Шафф. Ее подруге потребовалась помощь мага, я, конечно, не слишком высокого уровня, но помогла.
– Чем помогли? – въедливо уточнил Симон.
– А у них там какая-то погань завелась. Ходила и девушкам самое свое дорогое показывала, – сморщила нос Элисон. – Они потом плакали, боялись… вы бы лучше эту дрянь искали, а не рисунками любовались!
– Человек умер! – рыкнул Симон. – Может, и не лучший, но ведь кто-то его напугал до смерти!
Дураков в бюро не было.
Были вредные, злые, себе на уме… но ведь не идиоты. Сложить два и два они преотлично сложили, и намек Элисон поняли.
Якоб расправил плечи.
– Минуточку, рент Слифт. – Вышло так внушительно, что даже Элисон впечатлилась. – Вы хотите сказать, что расследуете смерть вот того самого… негодяя? О котором говорит рента Баррет?
Симон прикусил язык, но было уже поздно.
Проговорился.
Вот вивернов хвост!
Лукас встал из-за стола. Хлопнула дверь бухгалтерии. Якоб опять успел первым.
– Я направлю жалобу вашему начальству, рент Слифт. Вы явились сюда в рабочее время, без документов, только с этой невнятной почеркушкой, и пытаетесь в чем-то обвинить мою сотрудницу?
– Да не обвиняю я ее!
– Покиньте бюро и впредь без документов, подписанных судьей, тут не появляйтесь. Рента Баррет, я настоятельно требую: если впредь этот полицейский будет задавать вам какие-то вопросы, пишите жалобу. Для начала на мое имя, а я найду, куда и кому ее переслать!
Симон рыкнул что-то невнятное и хлопнул дверью.
– Поганец, – убежденно высказалась рена Глент.
– Я все его матери расскажу, – пообещала Леа Даларвен. – Это ж надо! На честных людей у них времени не хватает, а вот эту падаль… пусть Арисса с сыночком поговорит!
Элисон подумала, что надо бы и Симона как-нибудь встретить.
Или пусть живет?
Пусть. С такой любящей и заботливой матушкой
