ленте мелькнула заметка об успешном испытании новой модели гомункулов-бойцов.
Явно не просто так!
При этом простой народ ещё не знал, какие тучи сгущаются над всеми нами, продолжая жить обычной жизнью. Более того, очередная суббота и день рождения Ванечки, которое посетили наши соседи, но на этот раз с детьми и внуками в возрасте четырёх-восьми лет, прошли идеально, не омрачившись тревожными вестями.
Ребятишек было не очень много, не больше десяти, но для Вани, который не привык к такому, и этих гостей оказалось предостаточно. Заваленный подарками и поздравлениями, счастливый донельзя, но не забывающий, что он наследник и будущий граф, он успевал и играть новенькой блестящей железной дорогой, которую ему помогли собрать Саша и Николай, а так же Илюша и Петр, старшие мальчики из числа гостей, и уделять внимание новым друзьям.
Побегали ребятишки и на улице, и кто-то даже осмелился покататься на Локи, но исключительно под моим присмотром. Фрейю Саша не рискнул выпускать к гостям, кошечка росла капризной и признавала только Сашу, так что могла кого-нибудь укусить или поцарапать. Плеваться огнем она ещё не умела, но и так уже выросла до размеров крупной собаки, так что была довольно опасна.
Как бы то ни было, праздник удался.
А в понедельник пришло письмо из императорской канцелярии о мобилизации.
Не знаю, как другие, а я была в ярости.
Сволочи! Все сволочи! Стараешься, делаешь жизнь людей лучше, развиваешь свои территории и производства… Рожаешь, воспитываешь, учишь!
А что в итоге?
Приказ о призыве на службу и короткая отписка через месяц «погиб, защищая родину».
Твари!
Баронесса и вовсе впервые на моей памяти упала в обморок, я даже испугалась, как бы она не умерла, всё-таки уже не девочка, но нет. Обошлось. Правда, потом она горько расплакалась, прося прощения у меня и Саши за то, что сделала его аристократом и теперь он вынужден уезжать, но пока я кусала губы и старалась не последовать её примеру, Саша твердо произнес:
— Прекращайте, тётя Роза. Я не мальчик и не трус, чтобы прятаться за женскими юбками. Призвали — пойду.
Посмотрел на меня и уверенно добавил:
— И вернусь. С победой.
Посмотрел на Евтушенко, который был сосредоточен и хмур, и ещё тверже произнес:
— Вместе вернемся. Идем, обсудим с людьми нашу дальнейшую стратегию.
Мужчины ушли, фактически бросив меня наедине с моими внутренними демонами, и какое-то время я даже поддалась их влиянию, но потом сумела взять себя в руки. Что ж… Не первая в моей жизни война. Саша прав. Сколько их уже было и сколько их ещё будет? Но мы всегда выходили из них победителями.
Да, времена другие. Но люди те же.
И мы справимся. Всегда справлялись.
— Тётя Роза, — решительно обратилась я к баронессе, — выше нос. Не время киснуть, время действовать. Где ваш коньяк? Пора обсудить план дальнейшего развития наших земель. Я вот думаю замуж вас выдать… Что скажете?
— За кого, милая⁈ — ахнула старушка, хватаясь за сердце, но больше шутливо, чем всерьез. А в глазах загорелись искорки азарта.
— Было бы желание, — усмехнулась, — а жених найдется.
Немного неуверенно рассмеявшись, тетя Роза посерьезнела и спросила:
— А зачем?
— Когда наши мужчины уедут, нам понадобится щит, — произнесла твердо. — Символ. Да, я в курсе, что во время ведения военных действий на границе и всеобщей мобилизации император запрещает все внутренние войны, но сами понимаете, это не помешает тем, кто действительно захочет напакостить, устраивать всяческие бандитские вылазки. А чтобы наказать преступников, их ещё за руку поймать надо. История полна всевозможных примеров, когда оставляя свои земли без присмотра, по возвращении хозяин находил лишь руины. И ни один император потом не мог вернуть умерших с того света. Я хочу подобрать вам такого мужа, чья репутация заставит наших врагов ещё десять раз подумать, прежде чем решиться на опрометчивый шаг. У нас с вами есть неделя, чтобы определиться с кандидатом, пока мужчины собираются. Храм почти готов, вчера я виделась с настоятелем Никифором и завтра снова еду расписывать свод, так что к субботе состоится торжественное открытие храма и он сможет благословить наших бойцов перед отправкой. А в воскресенье и вас можно замуж выдать. Что скажете?
— Скажу, что… ты большая оригиналка, милочка, — рассмеялась баронесса. — Но мне нравится. А что по кандидатам?
— А давайте посмотрим.
Закопавшись в сеть и постепенно выудив из неё аж дюжину кавалеров один другого краше и старше, я предложила их на суд тёти Розы.
Тётушка была придирчива.
— Этот лысый, убираем. Этот беззубый, убираем. Этот… Взгляд у него больно масляный, наверняка тот ещё гуляка. Не подходит. Этот глуповат… А вот этот… Хм, а ничего так, брутально.
В итоге из дюжины старичков возраста «он ещё жив?» мы отобрали троих. Все трое — генералы. Все трое — пенсионеры. Все трое — маги уровня магистр. Безземельные аристократы. Герои многих войн и сражений. Само собой, орденоносцы. Неженатые, бездетные. Все трое проживали в домах престарелых, но в разных концах страны. Один, без левой ноги, в Рязанской губернии; другой, без правого глаза, в Вологодской; третий, с пластиной в черепе, в Брянской.
Договорившись с тётушкой, что для начала она посетит с визитом вежливости каждого и просто пообщается и присмотрится, я выделила ей машину с сопровождением, а сама уделила внимание финансовым отчетам и иной документации, которая требовала моего внимания.
В целом у нас всё было прекрасно.
Коровья ферма работала, как часы. Птицеферму достроили на той неделе и профессор лично контролировал её ввод в эксплуатацию, обучая работников нюансам кормления новой породы. Мясной цех тоже не простаивал, выдавая ещё не самые большие, но регулярные объёмы продукции. Заработала серебряная шахта и достраивался завод по переработке руды. Карабановцы уже водили малышей в новый детский садик, а рукодельницы перебрались из школы в отдельное здание дома культуры, которое курировала Лисицына. Ей продолжала помогать Алеся, неожиданно обнаружившая в себе тягу к творчеству, и открыла свой кружок фотографии и блогерства.
Ольховские закончили кошмарить администрацию Киржача и, уволив парочку обнаглевших чиновников, причем прямиком в тюрьму, я сделала оставшимся внушение, намекнув, что так будет с каждым, кто подведет моё доверие. Люди прониклись и крупных нареканий больше не было.
Но больше всего времени я уделяла росписи храма, которую мне доверил настоятель Никифор, увидев, что именно я хочу нарисовать. Мужчина мне понравился. Он был уже не молод, к пятидесяти, но выглядел скорее как боец, чем как чиновник: высокий рост, широкие плечи, стать, темная окладистая борода, пышные усы и бездна доброты
