следовало.
— Ты всего лишь поверил в то, что изначально знал.
«Я всего лишь подвел его, и даже не заметил».
Они оба знали, о чем он думал, и точно так же знали, что теперь Ральфи придется заново учиться жить именно с этим.
Было ли это более жестоко, чем позволить ему просто оплакать, не найдя ни ответов, ни причин?..
Алиса погладила его пальцы, осторожно, медленно, как первый раз пробуя, и внутри у него доломалось то единственное и последнее, во что он до недавнего времени верил.
Она знала, что он выдержит. Что сможет посмотреть на эту правду и не выйти в окно больничной палаты.
Потому что считала, что он лучше, чем сам думает о себе.
Потому что видела большую силу.
Силу, которую Чарли принял в себе как дар и власть.
Силу, которую сам Ральф считал уродством, проклятием.
Силу, в которой все еще было так много возможностей.
— Ты вернешься в Нью-Йорк?
— Я думала об этом. Там мой дом. Моя семья. Я бы хотела тебя с ними познакомить.
Ральф еще раз усмехнулся и кивнул тем самым немного замедленным жестом, от которого к горлу снова подкатила тошнота.
Да, детка. Безусловно. Когда-нибудь.
— Но с другой стороны, у меня здесь хорошая работа. После полутора лет путешествий по стране… Знаешь, мне кажется, я смогла полюбить этот город.
Ральфи медленно, вовсе не будучи уверен в том, что то, что он делает, правильно, высвободил правую руку и медленно повернул ладонью вверх.
Совсем неподходящее время и совсем не те обстоятельства.
То, что ему придется учиться заново, совсем не значит, что он с этим справится. Как бы сильно они обы, — и она, и Чарли, — в него не верили.
Не значит, что он этой веры достоин.
Алиса не шевелилась. Похоже, даже задержала дыхание, прежде чем провести по его ладони кончиками пальцев к запястью, и становиться, оставить все так.
Снова — как будто не решаясь. Не будучи уверенной в том, что он не отдернет руку с отвращением.
Если Ральфи это еще только предстояло, она уже училась.
Для того, чтобы оправдать их надежды, требовалось чудо.
Такое же невозможное, как она сама.
И как то существо, которое он видел во сне на экране ее компьютера.
Размытое собственными слезами и смазанной памятью лицо и крепкий захват на воротнике его футболки. Вонючий узкий коридор очередного нью-йоркского притона, по которому его тащили, насильно заставляя переставлять ноги.
Бутылка ледяной минералки, выплеснутая прямо в глаза.
«Приведи себя в порядок. И сходи проверься, венерические заболевания штука неприятная. Дрянь обдолбанная, какого черта именно в мой город…»
— Паркер.
Он поднял голову, которая снова кружилась.
И побоялся шевельнуться, когда Алиса медленно, словно боясь спугнуть, поднесла его руку к лицу, коснулась губами костяшек пальцев:
— Это ЛА. детка. Здесь чудеса случаются немного чаще.
