предсказаниями. Не хочешь поучаствовать, Циммер? Кстати, это твоя настоящая фамилия? Вроде вы, кровососы, стараетесь сохранить связь со своей прошлой жизнью.
– А тебе не всё равно? – уже не так благодушно ответил Марк. – Кстати, кукла из Золотницкой получилась неплохая. Сама делала?
– Отвечу твоей же фразой, – оскалилась Люся, – а тебе не всё равно? То, что я согласилась на обмен информацией, ещё не значит, что я изменила своё отношение к вашему мерзкому племени.
– Грубая ты, Степанцова, – хохотнул Марк, – так ты себе никогда парня не заведёшь.
С этими словами он послал Люсе воздушный поцелуй, вызвав у неё яростное шипение, и лёгкой походкой направился в сторону главного входа. Интересно, а как он собирается войти? Или снова превратится в туманный сгусток и просто просочится под дверь?
Степанцова какое-то время смотрела ему вслед, а потом негромко хрипло рассмеялась, и было в этом смехе что-то до того жуткое, что я зажмурилась.
– Ненавижу, – тихо прошипела прячущаяся в Люсе тварь и, быстро оглядевшись, негромко свистнула. На этот звук из небольшой пристройки, в которой хранился всякий садово-хозяйственный инвентарь, вышел человек. Я часто видела его на территории и всегда думала, что он выполняет функции не то дворника, не то слесаря.
Повернувшись к нему, Люся издала ряд странных гортанных звуков, и человек – или кто он там на самом деле – ответил ей на этом же языке. Они обменялись несколькими фразами, после чего мужчина поклонился и ушёл обратно в пристройку. А Степанцова постояла немного, а потом с абсолютно нечеловеческой ловкостью, цепляясь за на первый взгляд вообще незаметные выступы на стене, забралась сначала на второй этаж, а оттуда – на крышу. Проползла до чердачного окошка, открыла его и преспокойно скользнула внутрь.
Глава 22
Некоторое время мы сидели молча и даже не пытались выпрямиться, настолько сильное впечатление на нас произвело то, что мы услышали, и особенно то, что увидели. Думаю, забыть истинный облик Степанцовой каждый из нас сможет очень нескоро. К тому же страшновато было как-то обозначать своё присутствие: а вдруг кто-нибудь вернётся? Тот же Марк… Тогда он наверняка поймёт, что мы всё слышали, и как поступит в данной ситуации вампир, предсказать не взялся бы никто. Трилистник, конечно, неприкосновенен, но, как сказала та же Люся, не бывает абсолютного иммунитета.
– Как, однако, полезно иногда бывает посидеть в кустах, – задумчиво проговорила Дашка, решившись наконец нарушить молчание, – столько всего интересного можно узнать, оказывается…
– Это точно, – кивнул Женька, – осталось понять, что с этим интересным теперь делать.
– Сегодня точно ничего, – решительно заявила я, с трудом разгибаясь и опираясь на Женькину руку, – не знаю, как вы, а я хочу одного: лечь и попытаться хотя бы часика два-три поспать. И мне уже почти всё равно, где это произойдёт. Хоть вот тут вот на траве, без разницы.
– Ага, – фыркнула подруга, тоже выпрямляясь не без некоторого труда, – здесь тебя сообщник Степанцовой и обнаружит во время утреннего обхода территории. Вот она обрадуется!
– А что ты предлагаешь? – устало спросила я. – Сразу могу сказать: пытаться повторить путь Степанцовой я не буду и пробовать, можешь меня даже не уговаривать.
Как ни странно, выручил нас помощник Люси, который, негромко, но бодро насвистывая, вышел в этот момент из пристройки, запер её на ключ, который положил в большой цветочный вазон, и направился к флигелю, где жил обслуживающий персонал. К счастью, в нашу сторону он даже не посмотрел.
Переглянувшись, мы перебежали к пристройке, стараясь не вылезать на открытые пространства, и, вытащив ключ, открыли дверь. На наше счастье, она не скрипнула, так что внутрь мы пробрались без проблем.
– Ну, в целом нормально, – заявил Женька, оглядываясь, – полагаю, что утром убирать будет не он, и тот, кто придёт, возьмёт только метлу, а вглубь не полезет. Поэтому предлагаю закопаться вон там, – тут Самойлов кивнул в сторону вороха каких-то спецовок, курток и уже распакованного укрывного материала.
– Вариантов-то всё равно нет, – согласилась я, первой забираясь под большой, хотя и пыльный кусок какой-то ткани, названия которой я не знала. Помнила только, что такой вроде бы закрывают на зиму кусты и многолетние цветы. – Но если нас найдут, придётся врать на ходу. Хотя можно сказать, что мы тут уединились втроём и устроили оргию посреди лопат и граблей. Такие вот у нас ролевые, прости Господи, игры.
На взгляды, которыми одарили меня друзья, я решила не обращать внимания и, повозившись, закрыла глаза. Уже сквозь сон я почувствовала, как мою голову осторожно уложили на широкое и надёжное плечо. После этого я окончательно провалилась в сон, к счастью, без сновидений.
Разбудили нас звуки возни и негромкой ругани, которые раздавались откуда-то со стороны двери. Мы затаились в своём укрытии, но удача сегодня решила повернуться к нам лицом, и труженик метлы и граблей, прихватив инструмент и вполголоса ругая сменщика, не закрывшего пристройку и унёсшего с собой ключ, отправился на трудовой подвиг.
Осторожно прокравшись к двери, я выглянула на улицу: там было пусто и, если не считать дворника, безлюдно.
– Держи, – сказала Дашка, отдавая Самойлову свою куртку, – Лизхен, снимай ветровку, сделаем вид, что у нас утренняя пробежка. Никто не удивится, все давно привыкли. А Женька пусть на скамейке сидит, типа он с нами за компанию вышел.
– Бегать?! – с суеверным ужасом простонала я. – Даш, ты смерти моей хочешь?! Я встать-то не уверена, что смогу, а ты хочешь, чтобы я бежала…
– Побежишь, куда ты денешься, – подруга совершенно не впечатлилась моими страданиями, – давай, поднимайся, половина седьмого уже.
– Жень, ты что, за меня не заступишься? – я возмущённо посмотрела на Самойлова, который сочувственно вздохнул, но промолчал. – Ах вот так вот, да?!
– Лизхен, ну ты же сама понимаешь, что Даша права, – примирительно проговорил он, – как нам иначе в жилое крыло попасть? А так все давным-давно привыкли, что вы по утрам бегаете, так что никто просто внимания не обратит. Ну и я заодно проберусь, вроде как был группой поддержки. Это если кто-нибудь вообще заинтересуется.
– А ничего, что мы не в спортивной форме?
Я продолжала вяло отбиваться, хотя уже понимала: бежать придётся, как ни крути.
– Скажем, что постирали, а она не высохла, – тут же нашлась Дашка, – не думаю, что кто-нибудь попрётся проверять. Ну что, готова?
– Если я скажу «нет», это что-нибудь изменит? – недовольно фыркнула я.
– Абсолютно ничего!
Дашка выглянула на улицу, ещё раз убедилась, что все нормальные люди – счастливчики! – ещё спят, и медленно побежала по дорожке. Мне не оставалось ничего другого, как
