одолеть!
Да уж, ситуация…
— Ты можешь этому помешать? — прямо спросил я. — Не дать этой Нави проникнуть в наш мир?
Корневич медленно качнул головой.
— Я ослаб… — неохотно признался он. — Моих сил не хватит, чтобы разорвать ритуал. Эта соль на земле — она непроходима для леса…
— А если мы объединим наши усилия, дядька Корневич? Разрушим эту «солевую преграду»?
— Это будет не так-то просто сделать, — ответил Леший. — Даже наших совместных сил может не хватить. Нужно думать, Двоедушец. Крепко думать…
— У нас совсем нет на это времени! — привел я самый главный аргумент. — Ведь если они разорвут реальность — тебе тоже не поздоровится.
— Скорее всего, — спокойно ответил Лесной Владыка, — я погибну. Живой лес не выдержит пришествие Нави.
— Нет, — мотнул я головой, — враги рассчитывают тебя пленить, а заодно и поживиться силой Духов Предков из Священной Рощи.
— Тогда идём к ним! — помедлив мгновение, произнёс Леший. — Может они рассудят, как нам поступить.
Леший поманил меня и моих спутников за собой — тропа, которой минуту назад не было, проступила прямо у наших ног, раздвинув в стороны деревья и кустарники. Мы ступили на чудесную тропу следом за Хозяином Леса и словно попали в другой, сказочный мир.
Даже обычный туман здесь был иным — лёгким, серебристым, словно сотканным из лунного света. Леший шёл впереди, не оглядываясь. С каждым его шагом древний лес оживал: вековые сосны и дубы бесшумно раздвигали кроны, торчащие наружу корни сами уходили в мягкий дерн, а колючий кустарник сплетался в живые арки, приглашая безопасно под ними пройти.
Через каких-то пять минут деревья резко расступились, и мы вышли на знакомую поляну. Здесь, среди вековых елей, ещё недавно кипела жизнь партизанского отряда. Теперь же стояла мёртвая тишина. Только брошенные и опустевшие землянки, да аккуратно засыпанные костровища, говорили о том, что здесь когда-то жили люди.
— Непорядок, — проскрипел Леший, и густая зелёная растительность мгновенно стерла с лица земли все свидетельства о стоянке партизан. Я остановился, подняв руку. Хмурый и отец Фёдор замерли рядом. Бес тоже прижался к моим ногам, шерсть на его загривке встопорщилась — он, как и я, чувствовал спящую под землёй силу. Нет, не так — Силу.
— Останьтесь здесь, — тихо, но твёрдо сказал я партизанам. — Ни шагу дальше. Не предпринимайте ничего, что бы ни случилось. Даже если земля будет ходить ходуном и тени заговорят. Просто ждите. Отец Фёдор, ты тоже коней-то придержи — слишком уж от тебя силой тянет — неизвестно, как Духи Предков к такому отнесутся.
— Я постараюсь, Сергей, — ответил священник.
Хмурый только кивнул, сжав челюсти так, что заиграли желваки, и молча потянул отца Фёдора за рукав к лесу. Вскоре они скрылись за стволом массивной ели. Тёплое свечение священника отступило, оставив нас с Лешим в центре Священной Рощи.
Корневич уже опустился на землю — сел прямо на траву и натурально пустил корни в землю, слегка утратив человеческий облик. Кожа ни лице сменилась тонкой корой, руки, торчавшие из меховой безрукавки, превратились в древесные ветви. Я последовал его примеру… Нет, корни не пустил, а просто уселся напротив, положив ладони на прохладную и влажную землю.
— Закрой глаза, Двоедушец, — голос Лешего прозвучал в моём сознании. — Позволь тишине и умиротворению войти в тебя. Твоя Тьма четко знает «глубину погружения», твой Свет обязательно проложит для тебя путь «наверх». А теперь… прорасти!
Я сделал глубокий вдох, выравнивая дыхание. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Шум ветра в кронах, шелест листвы, далёкий хруст сухой ветки — всё это медленно отступало, растворяясь в Тишине, постепенно заполняющей меня. Я отпустил контроль над мышцами, позволив меридианам расслабиться.
Мысленно я представлял, как от меня, словно от древнего семени, уходят в почву тонкие, невидимые нити. Они пробивают слой опавших листьев, мягкий дерн, плотную глину, сплетаются с корнями могучих дубов и сосен, уходят всё глубже и глубже — туда, где дремали неизвестные Духи Предков.
Сначала было темно. Потом — серое марево, пронизанное золотистыми и багровыми нитями. Воздух гудел, наполненный шёпотом. Тысячи голосов, переплетённых в единый хор, переливались, как вода в подземном русле. Я не провалился в чужой мир. Я остался здесь, но «здесь» стало другим. И эгрегор Священной Рощи откликнулся на мой зов.
«Кто зовёт?» — Разноголосым эхом произнесла древняя псевдоразумная сущность.
Я не стал отвечать словами, я просто открыл ей свою душу, позволил увидеть всё: печать Двуликого, сплетение Тьмы и Света, страх перед грядущей битвой, готовность отдать последнее за победу. Я «показал» ритуал, готовящийся эсэсовцами на аэродроме, соль, мрамор, тридцать обречённых, чёрные шесты с вороньими головами и намерение врагов разорвать ткань нашей реальности.
Тишина сгустилась. Нити в сером мареве замерли, а потом дрогнули.
'Сын Двух Начал, — зазвучало у меня в голове, — ты принёс тревогу в сон, который хранился тысячелетиями. Соль сожжёт корни, кровь разорвёт нити. Но камень помнит, вода течёт, земля держит. Духи Предков не выйдут из сна — пробуждение уничтожит хрупкий баланс жизни на земле. — Голоса не звучали отдельно, они сливались воедино, но зачастую мне было сложно понять, что эгрегор Священной Рощи пытается мне объяснить.
Я понял лишь одно, что сами Духи не воспрянут ото сна — это тоже однозначно уничтожит наш мир. Об этом мне уже растолковал Леший, когда попросил убрать партизан из его леса.
«Но мы можем дать тебе опору. — Голоса продолжили звучать в моей голове. — Не силу для удара, а твёрдость для удержания. Когда руны вспыхнут, когда кровь прольётся, когда Навь приоткроет свою пасть, перекрой собой разрыв, и он замкнётся на тебе. Твой мир будет спасён».
Я почувствовал, как что-то холодное и одновременно живое вплетается в мои энергетические каналы. Я чувствовал, как меридианы расширились и стали намного прочнее. Я даже не знаю, сколько нужно было затратить времени, чтобы развить их до такого состояния естественным путем.
«Иди, Двоедушец. Теперь всё в твоих руках».
Марево дрогнуло. Я резко вдохнул, чувствуя, как реальность возвращается. Туман, запах хвои, прохладная земля под ладонями. Я открыл глаза — Леший всё так же сидел рядом со мной. В его зрачках всё так же светился зелёный огонь.
— Они ответили? — тихо спросил он, хотя и так знал ответ.
— Да, — выдохнул я, поднимаясь на ноги. — Они не дадут нам
