коснуться друг друга.
И ничего не случилось, не взорвалось, и меня не распылило на субатомные частицы. Тьма не поглотила Свет, а Свет не выжег Тьму. Холод и жар встретились и… смешались, образовав что-то вроде третьего резерва — этакого «серого ядра».
Едва это произошло, внутри меня разлилось странное спокойствие, словно я наконец-то выдохнул после долгой и мучительной задержки дыхания.
— Ну? — нетерпеливо спросил Агу.
Я открыл глаза.
— Не разорвало, — честно признался я.
— Вот! А я что говорил? — Призрак довольно ухмыльнулся. — Ты перестал быть Темным ведьмаком, а стал Сумеречным… — Агу впился в меня взглядом своих светящихся глаз. — Нет, не ведьмаком — с такими меридианами это мелко… — Он словно рассуждал сам с собой. — Маг? Ну, можно и так сказать… Нет! Жрец! Точно! Ты стал Сумеречным жрецом, Сергей!
— Сумеречный жрец… — повторил я, словно пробуя эти слова на вкус.
— Жрец! — Кивнул Агу. — Вот теперь ты действительно готов к битве!
Я почувствовал, как эта новая, сумеречная энергия начала медленно, по капле, просачиваться и расходиться по меридианам, постепенно формируя мои руки и ноги. А ведь солнце еще не село!
— Как это? — ошарашенно произнёс я.
— А вот так… — прошелестел Агу, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Это и есть истинная сила Двоедушца. Ты не выбираешь между Жизнью и Смертью — ты становишься между ними!
Я медленно поднял правую руку и поднес её к лицу. Плоть выглядела вполне осязаемой, хотя и отливала легким пепельно-серым оттенком, словно покрытая инеем. Я резко сжал кулак, кости приятно хрустнули. Как же я скучал днем по этим ощущениям!
Опустив руки, я почувствовал холодный камень лежанки под ладонью. И это тоже было здорово! Опираясь на руки, я оттолкнулся от каменного ложа и встал на ноги, которые уверенно выдержали вес моего тела. Впервые за последние дни я не чувствовал себя беспомощным калекой, прикованным к земле до заката. Солнце еще не село, а я уже на ногах!
— Но ты не обольщайся, Сергей, — голос Агу вернул меня с небес на землю. — Это еще не полноценное воскрешение плоти. На ярком солнечном свете — под прямыми лучами — все твои достижения рассыплются в прах — слишком мала доля света в твоём Сумеречном ядре. Но в полумраке или в густой тени леса ты, возможно, продержишься.
— Спасибо за предостережение, друг! — сказал я, направляясь к выходу. — Я это учту.
Я нашел командование отряда в пустынном храме, где когда-то, возможно, приносили жертвы забытым богам, теперь же здесь был развернут настоящий штаб. На огромном каменном столе (а может быть и алтаре) была разложена подробная карта местности, в которую входил и бывший аэродром «Куликово поле».
Павел Николаевич, Хмурый и майор Хоффман склонились над развёрнутой картой. Увидев меня, все удивились.
— Как самочувствие, разведка? — поинтересовался Вася. — И как у тебя это… всё на месте? Солнце же еще не село?
— А это можно считать подарком от тех сущностей, что спят в Священной Роще, — ответил я.
— Значит, не зря мы покинули наш бывший лагерь, — произнёс Павел Николаевич. — Присоединяйся, твоя помощь тоже пригодится. Мы как раз думаем, с чего начать…
Я бросил беглый взгляд на немецкого майора. За прошедший день Хоффман разительно изменился. Исчезла та надломленность, как у загнанного в угол человека. Теперь в его глазах читалась мрачная решимость солдата, которому нечего терять, кроме своей чести. Фриц взял карандаш и ткнул в схему аэродрома.
— Вот здесь, — он указал на удалённый сектор взлётной полосы, — стоять большой ангар. За ним — ограда из колючая проволока… eingezäunt… огороженный участок. Там — те, кто есть жертва… dreißig… э… тридцать человьек…
— Охрана? — коротко бросил Хмурый.
— Zwei Züge… Два взвода фельджандарм вдоль периметр, — Хоффман провел линию на карте. — Плюс цвай Maschinengewehre… пулемёта на вышках. Hier und hier. — И немец указал в каком месте расположены пулеметные гнёзда.
— Да, немцы не дураки, — задумчиво покачал головой Павел Николаевич, постукивая карандашом по столу. — Мы не сможем вытащить наших ребят тихо — охрана серьёзная, а местность открытая. Аэродром, черт его дери!
— Даже не думайте об этом! — Я поднял взгляд на командира. — Мы должны ударить все разом, устроить хаос, сорвать ритуал, и только после этого вызволять наших ребят. Всех, без исключения!
Немец согласно кивнул, поддерживая мою мысль:
— Я есть согласен тоже. Я показывать, где находится топливо для самолёт…
— Я помню, — кивнул командир. — Тогда мы первым делом подрываем склады ГСМ на противоположном краю аэродрома и стараемся вывести из строя генераторы прожекторов. Посеем панику в рядах охраны.
— Гут! — произнес Хоффман. — Зольдатен бежать тушить пожар и проверять периметр. Очень карашо нападать в этот момент.
— Согласен, — поддержал я предложение фрица. — Как только начнётся заварушка, моя задача — прорваться к центру проведения ритуала через Тень. Я разрушу соляной контур, что позволит включиться в битву Лешему. Думаю, что это гарантированно отвлечёт немецких колдунов и не даст им сосредоточиться на ритуале.
— В одиночку прямо в пасть… — Покачал головой Павел Николаевич. — Рискованно! Но другого варианта у нас нет. Майор, — он повернулся к Хоффману, — ты уверен в расположении указанных огневых точек?
— Я, герр командер! — отозвался Хоффман. — Я сам видеть эта схема охраны. Я знать слепые зоны. Я сам могу проводить ваш партизанен кадер через овраг вот это место. — Майор ткнул пальцем в карту, — вы выходить за спиной охраны, в мёртвая зона для стрелков с вышек.
Хмурый хмыкнул:
— Смотри, герр майор, если подставишь — я тебя лично в расход пущу. Понял?
Солнце коснулось горизонта, и я это сразу почувствовал. И впервые за всё время руки и ноги у меня в этот момент уже были. Я проверил, как материализуется в руке клинок, сотканный из концентрированного Мрака, не утратил ли я это умение, превратившись в Сумеречника.
Нет, не утратил — клинок материализовался по первому мысленному зову, бесшумно рассекая воздух, и так же бесшумно втягиваясь обратно в руку. Хмурый усмехнулся, хлопнув меня по плечу.
— Опять в полной боевой комплектации, разведка? Ну, и славно! Надерем же мы сегодня кому-то зад! — И Хмурый вышел из помещения
