древнего храма, утащив с собой и Хоффмана.
— Сергей, — произнёс Павел Николаевич, посмотрев мне прямо в глаза, — ты говорил, что это может быть твоя последняя битва…
— Всё может быть, товарищ командир. Но я подыхать не собираюсь.
— Вот и отлично! — Командир крепко пожал мне руку. — Ты должен вернуться живым — и точка!
— Товарищ командир! — доложил появившийся Василий. — Бойцы готовы к выходу!
— Ну, что ж, — произнёс Павел Николаевич, — по коням, мужики!
Мы вышли из каменных сводов подземного города и направились к тоннелю, ведущему на поверхность.
Сухой, застоявшийся воздух катакомб сменился влажным дыханием крымской ночи. Мы выбрались на поверхность как раз в тот момент, когда последние багровые отблески заката окончательно утонули в густом тумане, идущем со стороны темнеющего леса.
Но не успели мы сделать и десяти шагов по каменистой осыпи карьера, как туман у кромки леса странно сгустился. Партизаны мгновенно вскинули оружие, но я поднял руку, останавливая их. Я уже почувствовал присутствие Лесного Хозяина на границе своих владений.
Из белой пелены бесшумно выступила знакомая сутулая фигура. На плечах — всё та же потрёпанная волчья безрукавка, в руках — узловатый посох.
— Здрав будь, Корневич! — тихо произнёс я, делая шаг ему навстречу.
Леший кивнул. Его пронзительный светящийся взгляд скользнул по моим спутникам: Павлу Николаевичу, Хмурому и даже по напряжённо замершему майору Хоффману. Затем перебежал на остальных партизан, видимо, оценивая нашу боеспособность.
— Я пришёл проститься, Двоедушец, — прогудел его мысленный голос, звучащий прямо в сознании. — Возможно, мы видимся с тобой в последний раз. Враг весьма силён и могуч.
— Мы все готовы к этому, — ответил я. — Ты проведёшь нас своими тропами к врагам? Чтобы он нас не обнаружил раньше времени?
Леший медленно и неохотно покачал головой.
— Прости, но не могу, Двоедушец… — В его голосе прозвучала искренняя досада. — Вас слишком много. Чтобы сплести для такой толпы безопасную тропу сквозь мои владения, мне придётся отдать слишком много сил. А они мне понадобятся для удара. Я не могу растрачивать свои силы, когда впереди смертельная схватка, от которой зависит судьба всего леса и тех, кто спит в Роще.
Я понял его и не стал осуждать:
— Хорошо, мы пройдём сами.
— Будьте осторожны, — Леший поднял свой узловатый посох, указывая им в сторону города, скрытого туманом. — Когда начнётся битва… Лес услышит ваш зов и придёт на помощь. Только не забудьте предоставить мне такой шанс, уничтожив соляную преграду.
После этих слов фигура старика вновь растворилась в густой дымке.
— Ну что, разведка? — тихо спросил Хмурый, опуская ствол автомата. — Похоже, не проведёт он нас…
Я мотнул головой:
— Нет. Силы ему понадобятся для схватки.
— Тогда пошли, что ли? — произнёс Вася, возглавляя движущуюся в сторону аэродрома колонну.
Туман стал нашим главным союзником. Он стелился по земле плотной пеленой, глуша звуки и превращая знакомые очертания пригорода в зыбкие, призрачные силуэты.
Мы двигались небольшой разведгруппой в авангарде: я, Хмурый с его неизменным ППШ наготове и майор Хоффман, который, к моему удивлению, шёл не как пленник, а как проводник, уверенно указывая направление. Основной отряд Павла Николаевича следовал за нами метрах в ста, полностью растворяясь в тумане. А над нашими головами, невидимый для простых смертных, парил Агу.
— Свернуть здесь, — прошептал Хоффман. — Идти вдоль стена — безопасно!
Хмурый бросил на немца тяжёлый, оценивающий взгляд, но кивнул.
Мы проскользнули мимо развалин, прижавшись к шершавой, обожжённой кирпичной кладке. Где-то впереди, сквозь пелену тумана, мелькнул тусклый луч света и послышались приглушённые голоса немецких часовых.
Но мы обошли пост, а фрицы нас так и не заметили.
По мере приближения к аэродрому местность становилась всё более открытой. Исчезли уютные, хоть и разрушенные домики частного сектора и развалины промзоны.
Именно здесь туман начал вести себя странно. Он не просто стелился по земле, он словно клубился вокруг дальнего сектора аэродрома, подсвечиваемого мощными, режущими глаза лучами армейских прожекторов. Даже на таком расстоянии я почувствовал лёгкую вибрацию в своих меридианах. Там, в центре этого светового котла, концентрировалась сила. Тяжёлая, вязкая, пахнущая озоном и старой кровью.
— Мы есть подходить к периметр, — Хоффман опустился на одно колено за бетонным блоком, указывая рукой вперёд. — Вон там, за той линией прожекторов — колючая проволока. За ней — изолятор с пленными. А дальше, в центре площадки — алтарь.
Я прищурился, активируя сумеречное зрение. Сквозь туман и расстояние я разглядел силуэты вышек, фигуры часовых с автоматами, а в самом центре — странные, вытянутые тени, которые не могли быть просто людьми. Это были эсэсовские колдуны — Вайстор, Штайнер и Кранц. Даже отсюда я чувствовал их ауры, наполненные тёмной силой — колючие и рваные.
— Павел Николаевич, — тихо позвал я, не оборачиваясь.
Командир бесшумно возник у меня за спиной, словно вырос из земли.
— На месте, разведка. Что видим?
— Всё как говорил майор. Два взвода, вышки, прожектора. И в центре… там уже пахнет магией. Они начали подготовку.
Хмурый передёрнул затвор автомата, и этот тихий металлический щелчок прозвучал в тишине как выстрел.
— Значит, пора начинать, — прошептал командир. — Вася, ты со своей группой идёшь на склады ГСМ, как договаривались. Как только бахнет — мы идём в прорыв.
— Я тоже пошёл… — сказал я, глядя на Павла Николаевича. — Мне нужно попасть внутрь периметра до того, как вы начнёте. Я должен разрушить соляной контур, иначе Леший не сможет вмешаться.
— Береги себя, Сергей, — тихо, но твёрдо сказал командир, кладя мне руку на плечо. — Как только рванут склады — начнём.
Я не стал ждать ответа. Я просто шагнул в сторону, в густую тень, отбрасываемую бетонным блоком. Мир вокруг мгновенно смазался, превратившись в стремительный серый водоворот.
[1]Тонкое тело — общий термин в йоге и философии для всех нефизических оболочек.
Глава 23
Мир вокруг мгновенно смазался, превратившись в стремительный серый водоворот. Холод Сумерек обжёг меня своим ледяным дыханием, но на этот раз не требовал крови, словно ждал, что сегодня она точно прольётся и её будет вдосталь.
Переместился я на выбранную заранее неприметную точку, как и раньше, буквально за сущие мгновения. Раз — и я уже внутри охраняемого периметра. А вот картина,
