убирал со стола и не ответил на ее взгляд. Дворецкий определенно решил не строить с ней иные отношения, кроме «хозяйка – слуга». Ужасно хотелось схватить его за плечи и как следует встряхнуть. Или поцеловать. Но после хорошей затрещины, которую она ему отвесит, чтобы он пришел в себя. Что еще он выдумал? Что за игры в субординацию и отстраненность? Вроде, разумный мужчина, а поди ж ты! Она его чем-то обидела? Или он лелеет какие-то свои комплексы и принципы? Следует разобраться! Потом, когда выдастся минутка.
Сейчас нужно заняться Финеасом. Столько необходимо рассказать ему!
Исследование дома захватило профессора с головой. Он одобрительно цокал языком, восхищался планировкой и мебелью, и на его лице появилось ностальгическое выражение. «Он думает о той жизни, которую мог бы иметь и которую потерял», – догадалась Ирис.
Изобретения барона Гвидобальдо привели Финеаса в восторг. Он повозился с откидной дверью, постоял возле часов-вязальщиков. За последние дни заправленный в них шарф удлинился на дюйм. Финеас прислушивался к мерным щелчкам спиц и колесиков, как к изысканнейшей музыке. А увидев цветочные горшки на колесиках, не удержался, достал складной нож и, пользуясь им как отверткой, выкрутил винты из крышки на горшке и изучил механизм.
– Твой отец обладал изрядной фантазией, острым умом и ловкими руками, – пробормотал Финеас с легкой завистью. – Понятно, от кого ты унаследовала эти качества.
– От тебя я их унаследовала, – безапелляционно отрезала Ирис. – У барона к этим восхитительным качествам прилагался скверный характер, насколько я успела понять. Кстати, в кабинете Гвидо еще больше всяких механических штук и куча чертежей – посмотришь? Думаю послать их в патентное бюро. Вдруг за них отвалят кучу денег?
– Охотно посмотрю, – согласился Финеас.
Они поднялись в кабинет. И здесь наконец-то, усадив отца за баронский стол, Ирис принялась описывать профессору все события и находки последних дней. Финеас слушал внимательно, хотя нет-нет да поигрывал рычажками и задвижками в столе Гвидо.
– Странно, странно… – пробормотал он. – И, несомненно, опасно. Может, не стоит тебе ворошить это дело? Умер, да и ладно. Пусть покоится с миром.
– Меня в него уже втянули, напав в лесу.
Ирис не стала описывать то событие в подробностях, об ударе по голове и вовсе умолчала – кто же рассказывает родителям о таком? Финеас узнал лишь, что ее легонько толкнули, она упала, и, пока поднималась и барахталась, неизвестный уже замел следы. Но даже это скудное изложение встревожило Финеаса.
– Вот шкатулка-арифмометр. Что скажешь? Может быть в ней второе дно?
– Оно обязано быть, – сказал профессор, вертя шкатулку перед глазами. – Но взломать ее будет непросто – видишь, какой прочный корпус?.. Если только кувалдой грохнуть…
– Не надо. Давай лучше подумаем.
– Думать я люблю и умею, – без ложной скромности ответил Финеас. – Не сомневайся, мы решим эту загадку. Пример, выцарапанный на столе, – наверняка ключ. Плохой я был бы профессор математики, если бы не смог найти ответ. Дай мне время… Но расскажи мне еще, как тебе тут живется. Как куклы поживают, твои Кло, Мими и Бу?
Ирис смутилась. Куклы теперь поживали в шкафу, она не доставала их уже несколько дней. Странное чувство – легкий стыд, как будто друзей предала. Но не время сейчас было играть в куклы, тут с людьми бы разобраться, с живыми и мертвыми.
– Хочу договориться с трактирщиком и дать спектакль для местных детей. Лишние кронодоры нам не помешают, – вспомнила Ирис старую идею.
– Прекрасно! – с энтузиазмом отозвался профессор. – Все-таки, не стоит бросать любимое дело, даже если ты теперь хозяйка усадьбы и дочь барона. Я привез несколько новых кукол и свои инструменты – с удовольствием изготовлю для тебя любой реквизит. В бутафорских цехах Моррелей я научился многому.
Профессор зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью. Ирис встала.
– Пойдем, отведу тебя в твою комнату, отдохнешь.
– Да, пожалуй. Годы мои уже не те, чтобы скакать целый день… Но это я возьму с собой, изучу. – Профессор сгреб со стола папки с чертежами Гвидо. – Уверен, тут отыщется немало интересного.
Ирис отвела Финеаса в его спальню. Комната была уютная, с неброскими зелеными обоями и деревянными панелями, окна выходили в сад. Рекстон с горничной привели ее в идеальный порядок, даже приготовили для гостя новенький халат из мягкого бархата и удобные тапочки. На столике лежали свежие газеты.
Ирис оставила отца отдыхать и спустилась в сад, раздумывая, чем заняться. Но дело само нашло ее.
– Госпожа Диль! – окликнул ее Рекстон.
Ирис нахмурилась – опять на «вы»! Но заметила, что у клумбы расположилась в шезлонге тетя Грета, и поняла, к чему эти церемонии.
– Да, Рекстон? – сладко улыбнулась Ирис, поддерживая игру, и даже легко подмигнула.
Дворецкий сделал вид, что никаких подмигиваний не заметил.
– Вам телеграмма. – Он протянул ей бумажную ленту. – От господина Вальдемара Кроули, вашего первого постояльца, председателя кружка оккультистов.
– Завтра прибывают наши мистические туристы! – взволнованно объявила Ирис, пробежав глазами текст. – Пошло дело! Скоро денежки потекут в наш карман, и будет на что починить фундамент. Арман, все ли у нас готово к приему гостей?
– Боюсь, нет, – сдержанно ответил Рекстон. – Трактирщик так и не прислал помощницу на кухню, как обещал. А еще нужно договориться с ним, чтобы он продал нам ящик легкого вина – наш винный погреб почти пуст. Но не беспокойтесь, я схожу в Альсинген, как только проверю комнаты для гостей.
– Лучше отдохни, – негромко сказала Ирис. – У тебя ни минуты спокойной нет. А в Альсинген я сама схожу – все равно мне заняться пока нечем.
– Как вам угодно, госпожа Диль.
Ирис разозлилась и быстро оглянулась. Тетя Грета закрыла глаза и, кажется, задремала. Тогда Ирис шагнула к Арману, протянула руку и пробежала пальцами по жесткому воротнику его рубашки, при этом мимолетно дотронулась до его шеи. Потом не удержалась и очертила пальцем контуры твердого прохладного подбородка.
– У тебя галстук на сторону сбился, – объяснила она провокационным тоном.
Галстук у Рекстона был в полном порядке, но ей хотелось коснуться его кожи и посмотреть, что будет. Арман не шелохнулся, а физиономия у него сделалась совсем похоронная. Ирис с досадой покачала головой и отступила.
Плохая из нее соблазнительница. Такую роль она не учила, в отношениях с мужчинами всегда предпочитала естественность и спонтанность. Может, зря? Может, ей взять урок у барышни Лисси, как глазами хлопать да губки надувать, чтобы дворецкий опять увидел в ней не хозяйку, а красивую девушку, и захотел поцеловать ее?.. Впрочем, нет, Армана такими штучками не проймешь.
– Дай мне список, какие вина взять у трактирщика, – сухо попросила она. –
